Виталий Шатовкин. [АНАТОЛИЙ МАКОВСКИЙ — ИНВЕРСИЯ ПТИЦЫ.]

Уйди в обратное ничто,
мой одинокий брат по крыльям,
по тем устам, что нас открыли,
по жизни меченой крестом,
уйди в обратное ничто…
Е. Сабуров

I.
Если происходит так, что из птицы вычитается птица, то после этого действия, уменьшающего и без того предельную зыбкость реальности, как память о ней — остаётся её голос. То, что, казалось бы, до не узнавания смешано с какофонией текущей действительности — грузной, кричащей, надломленной и довольно часто безжалостной к своим обывателям, но стоит только услышать птичье пение, как окружающий мир тут же преображается — становится объёмным, наполненным, более красочным, упорядоченным и живым. И даже не само явление птицы, как подтверждение божественного снисхождения и данности или же доказательство перемежающегося с людским ареала обитания, а явление её мелодичности необъяснимым и, насколько это будет уместно сказать, магическим образом сказывается на восприятии: и времени, и пространства, и той тонкой повседневной поэзии, что глубоко и умело, приращена к птичьему голосу. Мы можем напрямую и не наблюдать присутствие данного образа где-то рядом с собой, но стоит нам услышать птичье пение или разноголосый щебет, как тут же вокруг нас образуется некоторая стилистическая структура, отдаленно напоминающая поэтическую речь. Что это? — версификация действительности или прежнего опыта, просеянного сквозь сетчатку птичьего ока, репродукция более тонких энергий и смыслов или же ещё одно доказательство того, что поэзия растворена во всём том живом и не живом, что нас окружает, как противовес, апологет жизни перед беспробудностью, темнотой и беззвучием «обратного ничто».

II.
Если происходит так, что из поэта вычитается поэт, то в знак наказания нас, за то, что мы в какой-то период своей жизни утратили свою собственную волю к поэтическому — остается его голос. Анатолий Маковский в моём представлении о нём, является именно этим голосом. Голосом самобытным, голосом стремящимся, голосом угловатым, внесистемным, пересечённым и благодаря этому — голосом, открывающим не суть общего, плавного, меандрового течения времени в его мировом или эталонном восприятии и понимании, но ту суть, которая ежедневно обтекает нас — каждого по-своему. Где ты — неотрывен от происходящего с тобой, будь то дорога от дома до библиотеки или посещение гастронома. Казалось бы, обыденные и рутинные моменты — песчинки в ладонях судьбы, но в каждом из этих мгновений, в каждом натяжении между внутренней природой человека и природой вещественной, внешней, кроется птичий голос. У Маковского был выразительный и тяжелый дар — умение конвертировать происходящую вокруг него реальность в поэтические нарративы особого свойства, где невооруженным взглядом видна та сила и образность речевого и стихотворного языка, порою непонятная и малодоступная многим, которой он обладал. Это можно представить в виде потока бытия, захлестнувшего его целиком и полностью, и именно этот поток, состоящий из множества осмысленных, прочувствованных, прожитых фрагментов и смальт, он превращал в некоторое подобие персональной речевой и поэтической культуры. Собственно, эта культура пения, культура голоса, возведённая им в определённый личный абсолют, становится, на мой взгляд, своеобразной осью его поэтики, вокруг которой собирается настолько индивидуально структурированное и плотное пространство, что, порой, не сразу понятно, какой из двух миров — поэтический или социальный — для него первостепенен и более близок.
Безусловно, эти два мира взаимопроникаемы и сопряжены в единое целое рядами синхронных точек, особенных интонационных маяков и рецепторов, при помощи которых происходит улавливание тонких поэтических эманаций и дальнейшее преобразование их в стихотворный контекст. И именно голос служит своеобразным проводником, связующим звеном, обусловленным Дантовским Вергилием, открывающим нам вход в это поэтическое мироздание, столь трепетно и бережно сооружённое Маковским. И если птица при помощи крыльев раскрывает для себя семантику неба, являющегося эйдосом, первопричиной её бытия, то при помощи голоса, пения, речи Анатолий Владимирович открывает для нас сферы своих поэтических исканий, констатаций и опытов. Голос, в моём понимании, для Маковского имеет выраженное свойство птичьих, возможно ангельских, крыльев и является некоторым трансцендентальным механизмом, приоткрывающим причины бытия.

Скрытое содержание доступно только для подписчиков Lit-Web. Если вы подписчик, авторизируйтесь на сайте. Если еще нет, то перейдите к выбору плана подписки.

Опубликовано в После 12 №1-2, 2018

Вы можете скачать электронную версию номера в формате FB2

Скрытое содержание доступно только для подписчиков Lit-Web. Если вы подписчик, авторизируйтесь на сайте. Если еще нет, то перейдите к выбору плана подписки.

Шатовкин Виталий

Родился в 1982 году в городе Большой Камень, Приморского края. В 2005 с отличием окончил НГПУ (Новосибирский Государственный Педагогический Университет) по специальности «Психология и педагогика» и был направлен в аспирантуру одноименного вуза, но уехал в Челябинск, где поступил в Южно-Уральский Государственный Университет на международный факультет. Неоднократно менял места жительства: Челябинск, Санкт-Петербург, Москва, Владивосток, Екатеринбург. В настоящее время проживает в Новосибирске. В разное время работал вожатым, педагогом-организатором, лаборантом, художником-оформителем, директором компании, методистом, продавцом, клоуном и т.д. Принимал участие в написании статьи для второго тома /Русской поэтической речи–2016. Антология анонимных текстов/ под редакцией Виталия Кальпиди, Дмитрия Кузьмина, Марины Волковой — «Русская поэтическая речь — 2016. Аналитика. Тестирование вслепую». Стихи публиковались в альманахе сибирской поэзии /Между/, журналах /Реч#порт/, /Везалий/. Работает в жанре метареализма.

Регистрация

Сбросить пароль