Виталий Лозович. ЗАБЛУДИВШИЙСЯ ОЛЕНЬ

Рассказ

Зрение у оленей слабое, лодку
они замечают поздно, когда до
встречи остаются секунды.
Эдгар Дубровский, сценарий кинофильма
«Запасной аэродром» 

С малого детства Ромка Шустов страдал плохим зрением. Заметили это в первом классе. Ромка сидел на последней парте и через месяц обучения пожаловался родителям, что не видит, что там на доске пишет мелом учительница. Ромку отвели к офтальмологу, тот глянул и как приговор прочитал:
– Минус три. Плохо дело в таком возрасте.
Родители в ужасе стали кормить Ромку витаминами, морковкой, черникой и всем прочим, что должно было в их понимании срочно восстановить зрение, но всё шло в обратную сторону. К пятому классу зрение опустилось до минус пять, к девятому – до минус семь, а к выпускному – до минус восемь…
Минус восемь – это такое зрение, когда человек снимает очки, а в глазах фактически один большой, мутный туман, сквозь который проглядываются очертания близлежащих предметов. Если человек никогда без очков долго не ходил при таком зрении, то у него очень быстро начинает кружиться голова. Предметы какие-то границы имеют, но всё, что дальше метра, похоже на размытые пятна. Причём пятна эти могут теряться и размываться полностью, если контрастность их небольшая и от общей картины местности плохо отличаются.
В восемнадцать лет, когда всех друзей забрали в армию, а Ромку не забрали никуда, когда все друзья завистливо хлопали его по плечу и напутствовали: «Ну, ты давай тут… за всех нас…», Ромка впервые в жизни почувствовал, что его слабое зрение как-то влияет на его жизнь. Во-первых, в армию не годен, во-вторых, работать тоже может не везде, есть медицинские ограничения, в-третьих, что делать дальше, если зрение начнёт «садиться» ещё ниже?
В институт Ромка экзамены сдал, но пройти не смог по конкурсу, мало было баллов. Если бы он выбрал себе институт нормальный, а не факультет кинодраматургии московского ВГИКа, то вполне бы мог устроиться студентом лет на пять. Он вернулся в родной Северск, в своё Заполярье, в тундру, посидел до осени дома на родительских харчах, после чего пошёл искать работу. Работы он не нашёл. Грузчиком идти было нельзя по зрению, главным инженером никто не взял.
Когда пришёл конец августа, Ромка, перечитавший за последние годы всего Джека Лондона, вступил в местный охотсоюз, получил сразу два охотбилета (как от Министерства природных ресурсов, так и от местного охотобщества), весь август исправно посещал занятия в местной полиции по правилам обращения с охотничьим оружием, после чего в начале сентября получил разрешение и на родительские деньги приобрёл себе прекрасный бокфлинт (вертикально спаренные стволы) ТОЗ-34. Всю осень Ромка проохотился на уток и куропаток. Охотился плохо, больше просто бродил по тундре. Зато впечатлений набралось масса, сюжетов для конкурсного рассказа во ВГИК было теперь предостаточно.
Подошла зима. Как всегда в заполярье – внезапно, быстро и неотвратимо. День уменьшился к декабрю до полутора часов, остальные двадцать два с половиной часа в тундре стояла ночь.
Работы Ромка себе так и не нашёл. Бездельничал под присмотром родителей. На охоту ходил чуть ли не каждый день, с охоты приходил усталый, на вопрос родителей: «Что убил?» – отвечал коротко и уверенно: «Ноги». Правда, куропатки тоже встречались и нередко были на столе семьи.
Однажды Ромка в магазине охотсоюза увидел небольшие капканы, поинтересовался у продавщицы: «На кого?» – «На песца», – ответила та безразлично. У Ромки загорелись глаза. Песца он видел в тундре однажды, совсем недавно, так близко, что даже опешил. Присел отдохнуть в ложбине, где была вереница высоких кустов, в которых обычно кормились куропатки, и краем глаза заметил какую-то движущуюся фигурку… Вначале подумал: «Собака?» Песец просто пробежал мимо, по Ромкиной лыжне, только один раз глянув на человека безразличными глазами. Ромка уже слишком поздно стал палить из обоих стволов по зверю – песец ушёл. Ушёл ровно, спокойно, лишь чуть-чуть скорости прибавив.
Ромка приобрёл капкан, на следующий день поставил его там, где песца увидел и, даже не поискав в этот раз куропаток по кустам, ушёл домой. Теперь оставалось ждать. Что он будет делать с песцом, когда поймает его в капкан, Ромка пока не знал. Может, прихватит за задние ноги и треснет башкой о… обо что? О снег? Тогда просто пристрелит зверя в капкане. Метров с десяти, чтобы наверняка. Потом он снимет шкуру так, как много раз уже читал в книгах и справочниках. Шкуру с песца снимают «чулком», надрезая для этого вначале кожу убитому животному в районе челюстей, потом выворачивают шкуру наизнанку… потом откусывают аккуратно коготочки на лапах – и так до самого хвоста. Куда он денет эту шкуру? Матери отдаст. Пусть сошьёт себе шапку. Правда, у матери этих шапок… Ждал Ромка своего зверя всего один день, точнее ночь.. Следующим утром, ещё затемно, вышел в тундру.
К двадцатым числам декабря по «московскому» светает за полярным кругом в десять, темнеет в двенадцать тридцать, сам день, собственно, занимает сорок минут. День стоял тихий, облачный, небо и заснеженная тундра сливались у горизонта в один белый туман.

Скрытое содержание доступно только для подписчиков Lit-Web. Если вы подписчик, авторизируйтесь на сайте. Если еще нет, то перейдите к выбору плана подписки.

Опубликовано в Огни Кузбасса №3, 2019

Вы можете скачать электронную версию номера в формате FB2

Скрытое содержание доступно только для подписчиков Lit-Web. Если вы подписчик, авторизируйтесь на сайте. Если еще нет, то перейдите к выбору плана подписки.

Лозович Виталий

Родился 13 мая 1957 года в Воркуте. Более тридцати лет проработал кино- и телеоператором в Воркуте, Салехарде, ГТРК «Ямал». Облетел Арктику, от Карских Ворот на острове Вайгач до мыса Челюскин на Таймыре. Печатался в журналах «Север» (Петрозаводск), «Автограф» (Донецк, Украина), «Дальний Восток» (Хабаровск), «Аврора» (Санкт-Петербург). Опубликовал два романа: «Тёща для всех», «Опрокинутый мир» и сборник повестей «Убойный снег». Лауреат журнала «Дальний Восток».

Регистрация

Сбросить пароль