Станислав Айдинян. «МАЛЫЙ ЖАНР» АГАСИ АЙВАЗЯНА

В героях рассказов Агаси Айвазяна, в их доброте, сострадательности, благородной открытости слышится тихим отзвуком продолжение милосердной и светлой ноты, впервые зазвучавшей под пером Сервантеса.

Откровенность Григора, героя «Вывесок Тифлиса; «мифотворчество» Хачика, героя «Нашей части реки»; вера в чудо фокусника, героя «Коронного номера»…

Есть в них нечто от Дон-Кихота, «рыцаря Печального Образа», который даже в провалах, в неудачах, в страдании оставался достоин избранной им духовной правды.

Почему трагикомичен Дон-Кихот? Потому что он и в малом исходил из великого. Феномен его в том, что он тем же велик, чем смешон.

Некоторые из героев Айвазяна трагикомичны, почти как Дон-Кихот. Это не мешает им стремиться к духовному полюсу сознания и примером своим пробуждать гуманное, светлое, лучшее в читателе.

Даже самое высокохудожественное произведение имеет сравнительно меньшее значение, чем его объективная цель – пробуждать духовную высоту в человеке…

Нельзя быть равнодушным к миру и писать такие рассказы, какие пишет Айвазян; сердцебиение его прозы – озабоченность моральной и духовной сторонами жизни.

В интервью, данном «Литературной газете», писатель сказал: «Знаете, в детстве для меня существовали одни лишь восклицательные знаки, затем они, как в мультипликации, неожиданно выгнулись и превратились в вопросы… А с годами всё это слилось в один огромный вопросительный знак, и я – лишь точка под ним».

Точка эта под вопросительным знаком – точка зрения, центр его мира. «Изогнутая вопросительность» над точкой – художественный поиск, поиск мысли, поиск гармонии.

«Меня часто называют выдумщиком, – признаётся в том же интервью А. Айвазян, – а я ничего не выдумываю и если, допустим, утверждаю: «он умел летать», значит это факт. Потому что для меня важно выразить состояние. Когда пишу рассказ или повесть, всегда иду от себя, от своего чувства».

Да, его рассказы, действительно, написаны чувством, ощущением и чувство, ощущение ведёт за собою волны размышлений. Течение сюжета не подчинено строго-определённой структуре или какой-нибудь литературной теории как, например, подчинены санскритской поэтике «Девять рассказов» Дж. Сэлинджера. Развитием действия правят память и воображение автора.

Прислушайтесь к прозе «малого жанра» – к прозе рассказов Агаси Айвазяна. Напрягите слух души. Сквозь шелест страниц вы услышите разноречивость хора действующих лиц. Голоса эти неоднозвучны. Но ясен среди них нарастающий, звучащий мотив единства всего сущего на Земле…

Рассказ «Коронный номер» – о чуде творчества, о чуде творения. Старый фокусник, выступая в цирке с известным «классическим» фокусом, внезапно ощутил возвышенную радость слитости с миром: «В нём вдруг возникло ощущение, что всё вокруг хорошо, что он любит всех. Любит не только людей и животных, небо и землю, но и что-то ещё большее. Это большее было трудно выразить словами. Оно было внутри него, и он сам входил в него, как часть в целое. Его охватило огромное воодушевление, возникло сознание своей силы, своей правоты»…

Духовное проникновение в суть единства зажгло в фокуснике вдохновение, дало высокую возможность удивиться простым и мудрым законам жизни. Ему открылось, что не фокус важен, важна сама жизнь во всех её проявлениях, и фокус, незаконное дитя чуда, исчез. Вместо него появилось чудо – фокусник понял, что «может сделать видимым для других и осязаемым любое своё чувство».

И вот перед нами уже не фокусник, а кудесник, подобный «универсальному человеку» – мифическому Адаму Кадмону, обладавшему способностью объективировать идеи, «думать существа», мыслью творить материю.

Фокусник стал создавать воображением и «осаживать» из воздуха пламенных коней. Кони здесь не просто кони, а символическое воплощение жизни насыщенной, единой, полной любви…

Крылом вымысла в «Коронном номере» задета также проблема, звучащая сегодня особенно современно. Айвазян показывает, как в жизни создаются стереотипы поведения, как возникает на месте первоначальной естественности поле условности, как жест, действие теряют первоначальный смысл, лишаются эмоционального подтекста – превращаются в поверхностную форму вежливости; «Номер шёл уже давно и успел изрядно надоесть публике. Однако, она хлопала, потому что так было принято, существовала некая взаимная договоренность. Люди построили цирк – место, где собираются и смотрят зрелища, аттракционы, разные манипуляции и хлопают. Если бы они вдруг вздумали нарушить эту условность, то номер оказался бы совершенно ненужным. Впрочем, зрителям было уже приятно оттого, что всё идёт своим чередом, всё на месте: освещение, манеж, фокусник, цилиндры, кролик униформисты, администратор, выходы…».

Скрытое содержание доступно только для подписчиков Lit-Web. Если вы подписчик, авторизируйтесь на сайте. Если еще нет, то перейдите к выбору плана подписки.

Опубликовано в Южное сияние №4, 2018

Вы можете скачать электронную версию номера в формате FB2

Скрытое содержание доступно только для подписчиков Lit-Web. Если вы подписчик, авторизируйтесь на сайте. Если еще нет, то перейдите к выбору плана подписки.

Айдинян Станислав

Художественный критик, искусствовед, поэт, прозаик, журналист. Член Союза российских писателей (2002), член Союза писателей-переводчиков (2010), заместитель председателя Южнорусского Союза Писателей (2004), член Конгресса литераторов Украины (2007).

Регистрация

Сбросить пароль