Рустем Вахитов. “МНЕ СРАЗУ НЕ ПОНРАВИЛСЯ БАЗАРОВ…”

1
Недавно я перечитал роман Ивана Сергеевича Тургенева «Отцы и дети».
Естественно, в первый раз, как и все, я читал его еще в школе, лет в 16–17. Как теперь обнаружил, многого я тогда просто не понял и понять не мог. Так, Павел Петрович Кирсанов рассуждает о преимуществах русской крестьянской общины и о ее связи с русским национальным духом, а Базаров возражает ему и советует собеседнику поговорить с Николаем Петровичем о поведении реальных крестьян, мол, тот расскажет ему немало малоприятного. Перед нами, естественно, спор западника и славянофила (впрочем, Базаров при слове «западник» сказал бы, что это – ненужное «ученое» слово, ну он и материалистом назвать себя отказывался, а сам при этом проповедовал чистый вульгарный материализм строго по Бюхнеру). Конечно, мне в отрочестве были неизвестны все споры о том, что такое русская община – естественное порождение «русского духа» или идеализируемый романтиками конструкт, созданный фискальной политикой государства.
Но все же интуитивно кое-что из этого романа я для себя вынес уже тогда. Во всяком случае, впечатление свое от главных персонажей я отчетливо помню.
Мне сразу не очень понравился Базаров, хотя сила его убеждения, воля и решительность не могли не импонировать. В школе нам объясняли, что Базаров – это образ передового, прогрессивного интеллигента, который любит народ, думает о нем, понимает его, а братья Кирсановы и особенно дядя Аркадия – Павел Петрович – реакционеры, помещики, угнетатели… Но эти штампы, восходящие, как я потом узнал, к статье Писарева, как-то плохо вязались с самими фигурами главных героев. Базаров вроде бы «положительный персонаж», «борец за прогресс», но с самого начала подан как-то иронически: нельзя не заметить параллель между ним и слугой «новых правил» Петром с напомаженными и прилизанными волосами, который приехал с Николаем Петровичем встречать барчука и который тоже, видимо, из протеста, свойственного новому поколению, не целует барчуку руку.
Претензии Базарова на то, что он понимает народ лучше, чем Павел Петрович, высмеиваются Тургеневым в эпизоде, где мужик в разговоре с Базаровым изображает из себя дурачка, а потом, обращаясь к другому мужику, снисходительно отзывается о барской бестолковости. А главное, Базаров ведь на самом деле к народу питает лишь глубокое презрение. Он совершенно открыто говорит Аркадию про то, что ему дела нет до будущего счастья мужика в белой избе, когда из него, Базарова, будет «лопух расти», он даже этого счастливого мужика уже сейчас ненавидит.
Базаров мучается от злости на весь мир и лютой тоски, он крайне властолюбив и всех, кто не хочет ему подчиниться, ненавидит. Он равнодушен к своим трогательно любящим родителям, да и влюбившись, не устает себя корить и бранить за то, что оказался способен на теплое человеческое чувство…
К нему начинаешь по-человечески относиться только к концу романа, когда он заболевает и умирает…
И этого холодного, мрачного, озлобленного («самоломанного», как он сам себя характеризует) типа нам представляли как положительный персонаж! Да его даже ницшеанцем язык не повернется назвать. Ницше хоть искусство и красоту любил (Ницше, между прочим, читал Тургенева, образ Базарова его впечатлил, и немецкий философ поставил себе цель преодолеть типаж нигилиста – типаж, по его мнению, декадентский, вырожденческий.).
Русские нигилисты не смогли остаться на высоте эгоизма и цинизма своего предтечи и толковали все же о просвещении народа, при этом противореча себе и отвергая высокое классическое искусство и культуру. Я еще в отрочестве никак не мог понять: как это можно совместить? В чем будет состоять просвещение народа, если проклясть и сжечь творения Рафаэля?
Лягушек, что ли, учить его резать?
Особенно неуютно мне было читать циничные разглагольствования Базарова, потому что у нас тогда уже появлялись свои Базаровы. Они, правда, все больше упирали не на медицину и Бюхнера, а на экономику и Айн Рэнд.
Они кричали, что социализм – это моральное извращение, что социальная помощь есть разбазаривание средств, а плановая экономика кормит бездельников. Любимым их тезисом был тезис о том, что рынок все расставит по местам, что невидимая рука рынка заполнит прилавки товарами и приведет к невообразимому прогрессу.
Подобно своему предтече из романа Тургенева, они проклинали все русское как отсталое и никуда не годное и с гордостью признавали превосходство всего западного. Религию они считали пустым обманом, а классическое искусство – тягомотиной, которой могут наслаждаться лишь полоумные старички и старушки. Им также была отвратительна сама идея блага народа и борьбы за него. Во главе угла у них стояла экономическая успешность – и даже не страны, а узкого слоя «инициативных, настоящих, умных людей», то есть их самих. Когда я видел кривую ухмылку рыжего пропагандиста приватизации, когда слышал его подчеркнуто циничные высказывания о том, что ему плевать на страдания обездоленных пенсионеров, у меня в памяти обязательно всплывал образ Базарова.
Правда, я, как и многие тогда, испытывал, пожалуй, некоторые буржуазно- либеральные иллюзии до 1992–1993 годов, когда воочию убедился, что их «эффективный рынок» приводит к обнищанию честного большинства и обогащению жуликов, а их «демократия» кончается расстрелом парламента и закрытием оппозиционных газет.
И вот тогда я вдруг понял, что всей душой стою не на стороне базаровых – разрушителей и нигилистов, а на стороне кирсановых – охранителей, сторонников национальной традиции, людей, любящих культуру и свой народ, Рафаэля, Пушкина, людей, для которых природа, бытие – не мастерская, а храм, а человек – восторженный почитатель высших красоты, истины и добра, а не «лягушка о двух ногах».
И чуть позднее я вдруг понял еще, что вся история русской культуры (возможно, и мировой, но на такие масштабные абстракции я уж не замахиваюсь) есть история борьбы базаровых и кирсановых и чередование поколений кирсановых и базаровых.

Скрытое содержание доступно только для подписчиков Lit-Web. Если вы подписчик, авторизируйтесь на сайте. Если еще нет, то перейдите к выбору плана подписки.

Опубликовано в Бельские просторы №11, 2019

Вы можете скачать электронную версию номера в формате FB2

Скрытое содержание доступно только для подписчиков Lit-Web. Если вы подписчик, авторизируйтесь на сайте. Если еще нет, то перейдите к выбору плана подписки.

Вахитов Рустем

Рустем Ринатович Вахитов родился 16 октября 1970 года в Уфе. Окончил БашГУ. Кандидат философских наук, преподаватель кафедры философии БГУ. Публиковался в газетах «Вечерняя Уфа», «Советская Башкирия», «Истоки», «Советская Россия»; в журналах «Юность», «Арион», «Бельские просторы» и др. Автор нескольких книг публицистической прозы. Заместитель главного редактора журнала Башкирского отделения Российского философского общества «Философская мысль», руководитель междисциплинарного «Евразийского семинара» и Уфимского религиозно-философского общества им. А.Ф. Лосева. Член Союза писателей России и Союза писателей Башкортостана.

Регистрация

Сбросить пароль