Владимир Зюськин. РУССКАЯ МУЗА 

Русская муза… Она видится мне миловидной девушкой в сарафане из льна, с русой, толстой, длинной, тугой косой с венком на голове и с лирой в руках. Ее увидел однажды Иван и влюбился без памяти. Но в Россию прибыла заморская принцесса в искусно сшитом платье из парчи, с замысловатой прической, в сопровождении свиты из вельмож. В ушах ее позванивали дорогие серьги, и эти звуки загипнотизировали Ивана. Он пошел за принцессой, забыв о своей любимой.
К сожалению, эта аналогия не высосана из пальца. Современные поэты России в своем большинстве идут за зарубежной «красавицей», которая кажется им раскрепощенной, свободной. Да, парча и бриллианты способны сбить с панталыку, затмив лен и венок. В данном случае это – изощренные метафоры и презрение ко всем поэтическим канонам.
В юности и я считал, что без троп, главной из которых является метафора, истинная поэзия существовать не может. Меня восхищали метафоры, сравнения Маяковского, Пастернака, но с годами пришло понимание, что высокая художественность может быть и без каких-либо аллегорий.
Мнение это сформировалось с чтением стихотворений, написанных в духе русской лиры. Однако к ней относятся далеко не все стихи на русском языке. Русская лира характеризуется особой стилистикой и лексикой, отсутствием иносказаний, подкупает простотой.
А игнорирование рифмы и размера, характерные для современной иностранной поэзии, лишает речь музыкальности. Верлибр, изобретенный во Франции, переводится как свободный стих. Но от чего свободен он? Мне думается, от красоты.
Да и как можно отказаться от рифмы, если «зарифмован» весь мир, вся наша жизнь? Повторяющиеся, но не идентичные дни, ночи, сезоны схожи с рифмами. Рифмы существуют и в музыке. Это звуковые повторы.
Откажись от них – музыка превратиться в шум. Все явления мира повторяются и это очень схоже с рифмами.
Приведу для примера русской лиры стихотворение Юрия Кузнецова:

Завижу ли облако в небе высоком,
Примечу ли дерево в поле широком —
Одно уплывает, одно засыхает…
А ветер гудит и тоску нагоняет.
Что вечного нету — что чистого нету.
Пошёл я шататься по белому свету.
Но русскому сердцу везде одиноко…
И поле широко, и небо высоко.

Каждый раз, когда читаю эти строки, к горлу подкатывает ком. А ведь стихи весьма просты. Даже, можно сказать, примитивны: «Одно уплывает, одно засыхает», «нету». Звучит как-то наивно, даже неуклюже.
Да и рифмы далеко не блеск. В любом другом стихотворении такая рифма как «засыхает-нагоняет» вызвала бы у меня кривую усмешку. А вот подишь ты…
Простота двояка. Есть простота глупости и простота мудрости. Здесь как раз – второе. Отдаю должное Маяковскому. Его рифмы – золотые заклепки на материи стихотворений.
В отличие от глагольных, ассонансных рифм, которые можно сравнить с гнилыми нитками, они надежны, стойки. Их не разорвет центробежная сила времени. Но из любого правила есть исключение. Пастернак в одном из стихотворений приравнял творчество к чудотворству. И очень слабая рифма в стихотворении Юрия Кузнецова выстоит проверку временем. На то и чудо, чтобы существовать вопреки всем законам.
Русская лира берет каким-то особым строем речи. Душевностью, теплотой, печалью-тоской. И даже неказистость в стихах вызывает дополнительный эффект. Как, например, в стихотворении Булата Окуджавы:

Музыкант играл на скрипке, я в глаза ему глядел,
Я не то чтоб любопытствовал — я по небу летел.
Я не то чтобы от скуки, я надеялся понять,
Как умеют эти руки эти звуки извлекать.

Повтор слов «я», «эти» создают впечатление глубокого изумления, которое испытывает простодушный лирический герой. И это не может не производить впечатление на читателя.
Наиболее полное и яркое воплощение русская лира нашла в русских романсах. В них нет иноречия. Однако это не лишает их поэтичности. Не случайно к русским старинным романсам добавились романсы, созданные на стихи поэтов 19-20 веков. Характерно, что есть романсы на стихи таких довольно сложных поэтов как Осип Мандельштам, Белла Ахмадулина. Это свидетельствует о том, что поэтическая речь может быть и без иносказаний.
Русская лира… Казалось бы, создавать произведения в ее ключе могут (пусть не все), но только русские поэты. Однако вот стихотворение китайского поэта 8 века Ду Фу, переведенное Гитовичем, который по национальности еврей:

Погляжу я с веранды
На север и юг — трудно
К нашей деревне пройти:
Обезумели вешние воды вокруг,
Закрывая прохожим пути.

И дорожку в моем опустевшем саду
Я давно перестал подметать,
А сегодня по ней торопливо иду —
Долгожданного гостя встречать.

…Не взыщи, что закуска проста и бедна —
Разносолов не будет у нас, —
Но имеется в доме бочонок вина,
И его мы осушим сейчас.

Есть сосед у меня – собутыльник и друг.
Если ты не побрезгуешь им,
Хорошо бы позвать его в дружеский круг,
Чтобы честно напиться троим.

По строю речи, по лексике, по душевности и еще бог знает почему – это русское стихотворение. Китайского в нем – только бочонок вина. Я слегка изменил кусок стихотворения:

Не взыщи, что закуска проста и бедна.
Разносолов не будет у нас.
Но есть в доме бутыль самогона – она
Будет очень нам кстати сейчас.
Мой ближайший сосед – собутыльник и друг(,,,)

И кто сейчас скажет, что это не произведение в духе русской лиры?
Маяковский так передал в поэме «Облако в штанах» напряжение, вызванное любовным чувством:

Слышу:
тихо,
как больной с кровати,
спрыгнул нерв.
И вот, —
сначала прошелся
едва-едва,
потом забегал,
взволнованный,
четкий.
Теперь и он и новые два
мечутся отчаянной чечеткой.
Рухнула штукатурка в нижнем этаже.
Нервы —
большие,
маленькие,
многие! —
скачут бешеные,
и уже
у нервов подкашиваются ноги!

А вот как о своей любви пишет поэт с русской душой Александр Пушкин:

Я вас любил безмолвно, безнадежно,
То робостью, то ревностью томим;
Я вас любил так искренно, так нежно,
Как дай вам бог любимой быть другим.

Сказано, вроде, тихо, не броско, но ведь это, если вдуматься – бездна любви! Причем, открылась она без эпатажа, не на зрителя, как у Маяковского, который весь чрезмерен, шумен (поэт-трибун и о любви говорит как бы с трибуны, грохоча). Недаром, при случайной встрече в магазине Мандельштам сказал ему: Маяковский, что вы шумите, как румынский оркестр!?
Одно из самых моих любимых стихотворений Пушкина «Пора, мой друг, пора…». Написано просто, ясно. Как и должно быть в соответствии с русской лирой, которая чужда вычурности, броскости, чрезмерности. В ней невозможна такая инверсия, как у Маяковского: «До дней последних донца». Разве эта абракадабра – русский язык? Поэт русской лиры скажет: до последнего часа. Пусть это звучит не оригинально. Зато внятно, без выпендрежа, который у Маяковского присутствует всюду. Заголовок его поэмы – «Облако в штанах» – то бишь «нежный мужчина» – можно понять еще и как случай метеоризма. Эта двусмысленность не делает чести автору и вызывает эмоции, на которые поэт не рассчитывал.
Существует уйма стихов об осени. Каких только метафор в них нет. А Александр Твардовский выдал строчку, которая дает исчерпывающую картину осени:

В лесу заметней стала елка.

Это как раз тот яркий случай, когда словам тесно, а мыслям просторно.
Не меньше, чем об осени, написано стихов и о смерти. С чем только ее ни сравнивали. А вот как написал Евгений Винокуров о смерти своей одноклассницы:

…Я не решаю сложную задачу,
Глубинные загадки бытия.
Я ничего не знаю. Просто плачу.
Где всё понять мне? Просто плачу я.

Который раз уже читаю это стихотворение, и у меня каждый раз тоже наверстываются слезы.
Мне по-прежнему нравятся Борис Пастернак, Иосиф Бродский, Федерико Гарсия Лорка, Артур Рембо, но к представителям русской лиры отношение особое – схожее с отношением к родной матери. Есть женщины красивее, однако нет роднее, ближе.

РУССКАЯ ЛИРА
1.
Русская лира – печаль, широта.
Это от наших просторов бескрайних,
Где прорастают полынь да татарник.
И оттого, что дорога крута.

Русская муза – морщинка у рта.
Пристально глянет – горчинку подарит.
Левой рукой зажигает фонарик.
В правой горит, не сгорая, звезда.

Муза-славянка с тугою косою,
С верою вечной шагает босою
Через пустырь, где кустарник зачах…
Словно каменья, сверкают былины,
И отражаются в светлых очах
Сорные травы да клин журавлиный…

2.
Без завихрений хитрых, ясно, чисто,
Печалью и любовью наполняя,
Звучит. А, коль бывает водяниста, –
Добавлена в вино вода живая.

Стихи, где автор не указан, принадлежат автору данного эссе.

Опубликовано в Дрон №1, 2024

Вы можете скачать электронную версию номера в формате FB2 (необходима регистрация)

Вам необходимо авторизоваться на сайте, чтобы увидеть этот материал. Если вы уже зарегистрированы, . Если нет, то пройдите бесплатную регистрацию.

Зюськин Владимир

ЗЮСЬКИН Владимир Константинович. Журналист, поэт, прозаик, эссеист, критик. Родился в г. Шадринске Курганской области. Окончил факультет журналистики УрГУ. Работал в СМИ Урала, Сибири, Украины, Сахалина. Печатался в журналах: «Урал», «Уральский следопыт», «Веси», «Сибирские огни», «Дальний восток», «Российский колокол», «Новая литература», «Русское эхо», «Автограф», «Литра», «Южная звезда», «Тобол», «Метаморфозы». Автор восьми сборников стихов. Лауреат премии «Золотой Рифей», член Интернационального Союза писателей.

Регистрация
Сбросить пароль