Валерий Копнинов. ПРОШЛОГОДНИЙ СНЕГ В ОХАПКЕ

Стрелки показывали без четверти двенадцать. Но Пашка в обман не вдавался, он знал – настенные часы уже давненько не ходят. Случилась эта неприятность после того, как из них исчезли батарейки. А без батареек часы стали только с виду похожи на часы.

В свои неполные семь лет Пашка сплошь и рядом проявлял себя мальчишкой сообразительным. Он догадался включить телевизор, по которому можно было как-то сориентироваться во времени.

Мама ушла – лишь только рассвело, и с нею, конечно, увязался дядя Серёжа, прозванный их соседями – Приблуда, а мамой именуемый – Серёня.

Сам же дядя Серёжа называл себя маминым мужем, а от Пашки требовал величать его папой.

Но Пашка знал, что его настоящий, хороший папа – погиб.

– Мам, ты надолго? – крикнул Пашка в спину уходящей матери, выскочив вслед за ней босиком в сени.

– Нет, сына, до соседей и обратно. С праздничком поздравимся… Всего ничего, – ответила мама.

– Как только, так сразу… – пробурчал Серёня и матерно ругнулся, шарахаясь от рыкнувшего Тарзана, сидевшего на цепи и, несмотря на задабривания косточками, так и не принявшего Серёню за своего (как, впрочем, и других женихов матери).

– Ма-а-м, – протянул Пашка, перебирая босыми ногами на студёном полу, – вы же вчера ходили весь день и пришли поздно…

– Я тебе из гостей чего-нибудь принесу…

Жди! – подытожила мама.

Пашка подождал немного. Поскучал… Подождал ещё и принялся за дело. Раз праздник, значит, в доме нужно сделать красиво. Тем более что не просто праздник, а самый настоящий Новый год!

Для начала он принёс из сараюшки припасённые еловые ветки, выпрошенные у соседки тёти Зины Баранько. Тётя Зина с мужем дядей Костей третьего дня ставили в крестовину новогоднюю ёлочку и несколько нижних веток спилили. А Пашка оказался рядышком – катался на лыжах по огороду. Ему нравилось на стареньких лыжах, унаследованных им от старшей сестры, совершать небольшие круги возле колодца. Он заприметил, какое добро пропадает и, подкрепив просьбу волшебным словом «пожалуйста», три веточки у тёти Зины получил.

Заглянув в тумбочку под телевизором, Пашка обнаружил знакомую ему небольшую картонную коробку, а в ней среди многочисленных цветных осколков немного целых ёлочных игрушек и путанку серебряной мишуры. Пашка воткнул в литровую банку ветки, пустившие в комнате смолистый аромат, нацепил на них игрушки и обмотал мишурой.

Потом Пашка почитал немного… Вышел во двор, почистил снежок у крыльца и дорожку. Поиграл с Тарзаном… Зашёл в дом… Опять почитал, попил чай со смородиновым вареньем (больше ничего не обнаружил съестного), ещё почитал…

Короткий зимний день заканчивался. На улице постепенно темнело, и серые сумерки забирались в дом. Тусклые лампочки не очень-то радовали светом и даже, наоборот, поселили в доме тени от шкафа, стола и стульев. Пашка заскучал. Мама всё никак не возвращалась.

Почудились осторожные шаги на чердаке и шорохи где-то за плинтусом. Шальной порыв ветра хлопнул сорвавшейся с крючка ставней. По полу потянуло холодком. Пашка быстренько подтянул ноги под себя. Ему вдруг показалось, что из-под дивана вот-вот высунется неведомая рука, схватит его за щиколотку и потянет в подполье.

Что-то загудело в трубе, прокатилось сверху донизу и, метнувшись обратно, вылетело на улицу. Загремел цепью Тарзан, завыл и тут же смолк.

Пашка накрылся одеялом с головой, от страха и от холода – дом с утра был ещё не топлен.

Пригревшись, он и не заметил, как задремал, а когда проснулся, включил телевизор, чтобы понять, который час. Попал Пашка в середину старого кино про развесёлых людей, встречающих Новый год, который они называли посвоему – Рождеством. Парни и девушки, нарядно одетые, собирались в компании и ходили по улицам, от дома к дому, колядовали. И дворы, и пути, и крыши каждой хатки толстым слоем покрывало ватное одеяло голубоватого от сумерек снега. Тёплый свет из окошек, жёлтыми масляными пятнами оттеняющий белизну стен мазанок, издали приветствовал и зазывал колядующих. Парень, шагающий первым, тащил большую звезду на шесте, другие гуляки расправляли здоровущие мешки и, заходя под окна соседей, громко пели, а те давали им всякую вкусную снедь и угощали питьём. В мешки так и сыпались караваи, баранки, сладости и даже жареные гуси целиком.

«Хорошие в кино соседи, – оценил Пашка увиденную по телевизору историю. – А вот Баранько… хоть сколько пой у них под окном – ничего не дадут да ещё погонят. Ветки еловые отдали, потому что всё равно выбрасывать».

Ну, конечно, не все соседи были такие, отзывчивые водились тоже. И у кого-то из них сейчас гостила мама Пашки, и Серёня с ней.

* * *

Лидия Андреевна, Пашкина мама, находилась через три дома, в избушке Подкользиных.

Лидия Андреевна – это по паспорту. Но «Андреевну» к её имени никто не добавлял. Лидка, Лидуха – и всё.

Гуляли у Подкользиных не первый день. Хозяева славились гостеприимностью, если кто со своей бутылочкой заглядывал да со своей закусью. И потом, разгулявшись, не могли остановиться неделю, а то и подольше, меняя изо дня в день путём естественного отбора состав выпивох, но сохраняя в активе основной, не успевающий трезветь костяк.

Лидуха очнулась на хозяйской кровати, можно сказать, одетая, лежащая на неразобранной постели поверх покрывала. Кофточка была расстёгнута напрочь, старенький бюстгальтер сдвинут на сторону, обнажая грудь, сохранившую по некой природной прихоти девическую округлость.

Рядом храпел какой-то мужик, вроде бы Серёнин приятель с завода. «Он, что ли, меня расстегнул? – подумала она. – А где Серёня?»

Лидуха навела в одежде порядок и побрела на кухню.

«Надо же, – продолжала размышлять она, – лихо мне на старые дрожжи прилетело – не помню, как и отключилась… А где Серёня?»

Оказалось, что он вместе с хозяином Юрчиком Подкользиным, по прозвищу Бисер, приклеенным к нему за некоторое сходство с болгарским певцом Бисером Кировым, ушёл за пивом…

– Давай-ка, соседка, я тебя бражкой полечу, – предложила жена Бисера однорукая Надя, ещё школьницей потерявшая кисть на производственной практике. – Я тут от мужичков бражку заныкала!

– Давай, – согласилась Лидуха, – а то я что-то совсем стала: «всё, что было не со мной, – помню»…

Пока Надя цедила через марлю бражку, Лидуха подошла к окошку, глянуть на улицу – чего там творится.

Ох ты ж напасть! В обрамлении морозных узоров из окна скалилась заросшая волосом рожа с расплюснутым о стекло носом на манер поросячьего пятачка. Лидуха закрыла глаза, потрясла головой и вновь посмотрела в окно. Рожа исчезла.

Скрытое содержание доступно только для подписчиков Lit-Web. Если вы подписчик, авторизируйтесь на сайте. Если еще нет, то перейдите к выбору плана подписки.

Опубликовано в Огни Кузбасса №5, 2018

Вы можете скачать электронную версию номера в формате FB2

Скрытое содержание доступно только для подписчиков Lit-Web. Если вы подписчик, авторизируйтесь на сайте. Если еще нет, то перейдите к выбору плана подписки.

Копнинов Валерий

Родился 18 мая 1963 года в Барнауле. Окончил Алтайский государственный институт культуры в 1984 году и Российскую академию театрального искусства в 1992 году. Работает режиссёром телевидения. Член Союза театральных деятелей Российской Федерации. Автор сборника рассказов «Сукины дети». Публиковался в журналах «Север» (Петрозаводск), «Сибирские огни» (Новосибирск), «Бийский вестник» (Бийск), «Фантастическая среда» (Барнаул). Живёт в Барнауле.

Регистрация

Сбросить пароль