Татьяна Николаева. СТИХИ В “После 12 №2, 2017”

Зачем-то перечитала избранное Леонида Губанова «Серый конь». Наверное, — литературный голод.

Как поэту мне в последнее время не с кем общаться, то есть — с живыми, зато есть «покойнички» мои возлюбленные на книжной полке. Иной раз протягиваю руку за книжкой — как нищая за куском хлеба…

Ну не люблю я Губанова! Зачем достала? Перелистываю, перечитываю строчки, когда-то помеченные мной, и — как в омут — ух! — от первой до последней страницы.

Нет, не мой поэт… но строчки, эти драгоценные строчки не дают покоя. Кружу вокруг них, как пчела на клумбе, внюхиваюсь в смыслы… вот и общение.

Какой ты горький человек, Леонид! И пижонство, как сладенькая глазурь снаружи, — мол, надкуси. А я ведь люблю горькое — рябину, полынь, калбу, чеснок… Говорят, — лучшее лекарство от гордыньки. Надкусила.

А строчки уже прорастают во мне, а я уже вскакиваю по ночам и записываю… Как бы мне хотелось прочесть эти стихи тебе, Леонид. Больше никому не смогу.

Не знаю, почему. Скорее всего — страх безразличия.

Раньше я этим не страдала. Моим любимым на книжной полке, наверное, приятно видеть, как я «закипаю» над их стихами, как пишу на полях свои «ахи-охи» или комментарии. Мне было бы приятно быть кому-то небезразличной до такой степени.

Ты потрясающе чувствительная натура, Леонид.

Наверное, поэтому к тебе и потянулась рука. Спасибо за то, что ты есть.

Январь 2017

***
«…ведь останавливали казни,
чтобы послушать голос твой»
(Л. Г.)

Боже мой! Поэтка — это просто
кошками затопанная простынь,
мухами засиженный стакан…
Это в май покинутые гнёзда,
это — страсть, пока ещё не поздно,
это — артефактный истукан
вместо вдруг отчалившего бога…
Это по прошествии не много
от того, что мнилось нам вчера.
Всё проходит — временно и тленно,
но живая плоть попеременно
воскрешает утра, вечера…

Боже мой! Поэтка — это вечер
первой радости от первой встречи
вопреки родительским «нельзя».
Это — первый снег на грудь и плечи,
это — если и прикрыться нечем,
в омут вечности нагой скользя…
То, что на кострах, глумясь, сжигали —
это вечно манящие дали,
вечно опостылевшая близь.
Это — грех, в котором не участен,
это миг, разодранный на части,
и проклятие: «Не оглянись!»

А она, оглядываясь, шепчет:
это наша нежность… недалече —
боль и откровенье тупика.
А она слагает и стреножит
всё, что без неё и быть не может:
ни гора, ни пропасть, ни река…

***
«Я душу превратил в кормушку
для очень одиноких птиц»
(Л. Г.)

Одиночество — сизый морозный туман
городского предместья.
Не виновен никто! — я сама, я сама
убежала от лести

и от мести сама отвернула лицо,
улыбнулась синице.
Пусть барачного детства седое крыльцо
мне сегодня приснится —

сахалинского детства. Не знала душа
ни сомненья, ни гнева,
будто баба чреватая, шла не спеша,
и ни вправо, ни влево

не косясь, не вменяя цены ничему,
как запазухой — крестик…
Почему же сейчас — не пойму, не пойму! –
ум и сердце не вместе?

У кормушки твоей отревелась. Молчу.
Тихо. Дико.
Зажигаю свечу, восковую свечу –
вместо крика.

Скрытое содержание доступно только для подписчиков Lit-Web. Если вы подписчик, авторизируйтесь на сайте. Если еще нет, то перейдите к выбору плана подписки.

Опубликовано в После 12 №2, 2017

Вы можете скачать электронную версию номера в формате FB2

Скрытое содержание доступно только для подписчиков Lit-Web. Если вы подписчик, авторизируйтесь на сайте. Если еще нет, то перейдите к выбору плана подписки.

Николаева Татьяна

Родилась в 1956 году в Казахстане. Была почтальоном, студенткой факультета иностранных языков новокузнецкого пединститута, санитаркой в хирургии, художником-оформителем на заводе, бутафором в театре кукол, поварихой в геологоразведке, техником-картографом, швеёй в монастыре. Член СП России. Автор книг: «Живи меня, Господи (2002). « Где ты, потомок Первого?» (2004). «Клочок обетованный» (2006), «Вместоимения» (2013). Автор издательского проекта «НЛА» («Новокузнецкий литературный альманах»), руководитель литературной студии «Мастер-круг» (2008-2014). Живёт в Новокузнецке.

Регистрация

Сбросить пароль