Татьяна Некрасова. БЕГЛЕЦ НА БЕЛОМ ПОЛЕ

ВОЛЬНОЕ

до времени, душа моя, прощай!
лети себе и ни о чём не помни.
теперь мы – камни, а судьба – праща,
и вслед летят прицельно копья молний.

душа моя, счастливого пути!
лети себе и ни о чём не думай,
тогда плохое нам не повредит,
а доброе – хороший штурман.

и, наконец, душа моя, прости.
лети себе и ничего не бойся,
а встретимся – нас боженька срастит,
как землю с небом сращивает осень.

а если нет – нам будет всё равно,
душа моя, нам и сейчас почти что
легко – и ты прощаешься со мной,
а я не слышу.

ОКТЯБРЬСКОЕ

рассмотрела осени лицо,
там такое самообладанье,
словно смерть не точит червецом,
а целует солнечными ртами,

золотит, румянит, придаёт
новый смысл, а старый провисает
паутины шёлковым бельём,
ивы спутанными волосами.

и теперь, невнятный человек,
знаю приблизительно и грубо,
что в её осенней голове –
ветер, листья, солнечные губы.

КУДА ОТ ЭТОГО

зачем ты, сссобака, мне снишься
и каждую божию ночь,
мигая фонарной зеницей,
пытаешься сон превозмочь?

проснусь – ничего же не вспомню,
целебен забвения мёд.
невидан, неслыхан, непонят.
но птица, но лист промелькнёт –

испорченному телефону
никто и ничто не указ,
и вот же – споткнулась и помню
эх, раз
ещё раз
каждый раз

ЛУЧШИЕ ДНИ

любовь моя которой ни следа
а только слух и благорастворенье
для нас не будет страшного суда
недоумения и подозрений

а только сад осенний райский сад
айва и облепиха и шиповник
и ослепительные небеса
неглубоко в них

ДЕКАБРЬСКОЕ

а был бы снег… – когда бы не тепло,
не жалкий жёлтый лист на чёрной ветке,
и не текло тогда бы, а легло
легко, как сон, и остудило веки.

невидимость, неслышимость, туман.
забвение, смирение, а дальше –
стигмат звезды, погасшие дома
и в сонный мир новорождённый мальчик.

НЕ ТОРОПЛЮ, НО

не суетись, не хлопочи лицом,
и будет всё, что будет, необидно
и в самый раз и вовремя – как сон,
конца не видно.

я буду жить,
по краю жёлтый лист –
ну, сколько там отпущено счастливым? –
и столько лиц навстречу, белых лиц,
кромешный ливень.

НАВЫНОС

догоняют любимых на этом свете,
но всегда опаздывают, поскольку
временные петли, удавки, сети
оставляют следы перемены горькой –

и тогда невзаимно, тогда напрасно
настигать, окликать, отражать смятенье.
так не надо, не надо за шапкой красной
от ствола к стволу в безнадёжном теле.

и под шапкой шут его знает нынче
кто да что да зачем да с каким приветом
ах любовь навылет и жизнь навычет
и прости что тебе говорю об этом

ОЩУТИМОЕ

дни буднично-неповторимы
так жить и жить бы вместе нам
и ледяные мандарины
разламывать напополам

о главном не сказать конечно
да просто не произнести
не потому что страх и нежность
а потому что низкий стиль

и прошлое непримиримо
и настоящее легко
и будущее мимо мимо
неуловимо под рукой

СМЕРТНОЕ

всё это так по-человечьи
предательски и налегке
что даже воздух обесцвечен
надышанный бог знает кем

чёрт знает кем преображённый
в горючую взрывную смесь
за искрой искра да за что нам
не с нами не сейчас не здесь

НАЧАЛО

впусти туман, подставь ему лицо,
пока он жмёт протянутую руку,
и то, что называется концом –
уже начало, движемся по кругу:

какой-то год, но осень всё равно,
и огненные листья холодны, как
багровые закаты над страной,
горящей, нет, не рукописью – книгой.

найти бы эту рукопись и, нет,
не сжечь – перечитать, расставить точки,
и с мёртвой точки двинется сюжет –
беглец на белом поле чёрной ночи.

ПОПРАВИМОЕ

всё поправимо – сказала, – пока мы живы.
похоже, поторопилась, была наивна,
здорова, беспечна, не знала больших ошибок,
любила стоять под ливнем.

с тех пор умнее не стала, но знаю точно:
мелочи поправимы, когда не просить о большем –
и с божьей помощью мне голубиной почтой
будет записка, что ты в порядке –
теперь уж точно.

непоправимо то, что стерпе слюбилось
намертво, будто имя в смешную кличку.
люди, не бойтесь жить, даже если в минус,
и умирать не бойтесь, оно привычно.

ОПТИКА

свет становится рассеян,
будто бы со всех сторон
Ирий людям, и растеньям,
и животным отворён –

два-три раза в жизни словно
чьи-то, сами не свои:
сложной оптикой изломан
каждый – перед ним стоим,

ясные, как луч, прямые,
разноцветные, как сны

миг – и сумерки размыли
нас до пятен ледяных,

до привычных невротичных
искажений именных.

Опубликовано в Южное сияние №2, 2020

Вы можете скачать электронную версию номера в формате FB2

This content is for members only.

Некрасова Татьяна

Родилась и живёт в Молдавии. Закончила Технический университет Молдовы. Публиковалась в в изданиях «Арион», «Литературная газета», «Москва», «Веси», «Белый ворон», «Зарубежные задворки», «Зарубежные записки», «Новая реальность», «Этажи», «Европейская словесность», «Южное Сияние», «Соты», «Каштановый дом», «Северная Аврора», «Русское поле», «Русское слово», «Книголюб», «Финбан». Шорт-листёр поэтического конкурса имени Н.С. Гумилёва «Заблудившийся трамвай» (2013). В 2016 году вышла дебютная книга стихотворений «Трудовая книжка».

Регистрация

Сбросить пароль