Надежда Кондакова. О ПРОБЛЕМАХ РУССКОЙ ПОЭЗИИ ЗА ПРЕДЕЛАМИ РОССИИ

Круглый стол «Эмигрантской лиры» с участием Зои Межировой (США), Евгения Минина (Израиль), Елены Буевич (Украина), Веры Зубаревой (США), Натальи Ерменковой (Болгария), Феликса Чечика (Израиль), Олеси Рудягиной (Молдавия) и Дмитрия Бобышева (США).

«За последние тридцать лет было очень много споров об эмигрантской литературе: пора бы, кажется, и подвести итоги. Не легко, однако, за такое дело взяться, в особенности, с намерением навести в этих разногласиях порядок, признать такое-то суждение основательным, другое ошибочным. Наведёт порядок одно только время. Кто верит в непогрешимость времени и его суда, пусть считает, что единственно правильное отношение к эмигрантской литературе установится у наших внуков и правнуков. Для других вопрос останется навсегда открытым, и значит, останется у них и право считать свое личное мнение верным» – так начинается книга «Одиночество и свобода», одна из лучших работ о литературе первой русской эмиграции одного из лучших её критиков – Георгия Адамовича.

Стоя у его могилы на русском кладбище в Ницце, я не раз вспоминала эту предельную лаконичность формулы, актуальной для любого художника в любом времени и пространстве – формулы  одинаково верной, как для проживающего внутри «неоставленной страны», так и за её пределами. Независимо от личных обстоятельств перед любым талантливым писателем на определённом (и в идеальном случае – на раннем) этапе творчества появляется необходимость экзистенциального выбора. Выбирая свободу, ты непременно в нагрузку получишь одиночество, а выбрав одиночество, обретаешь в дар – свободу. Но в любом из этих случаев «дочь одиночества – музыка» (Ницше) – будет с тобой.

Конечно, прежде всего мы говорим о том явлении, которое юный Пушкин крылато обозначил «тайной свободой» (Любовь и тайная свобода / Внушали сердцу гимн простой), а уходящий, замученный новой властью Блок – жёстко акцентировал:

Пушкин! Тайную свободу

Пели мы вослед тебе!

Дай нам руку в непогоду,

Помоги в немой борьбе!

Разумеется, речь идёт не только и не столько о политических свободах, ибо внутренняя (она же тайная!) свобода гораздо больше и глубже. Из прошлого мы знаем примеры, когда даже в тоталитарном или авторитарном обществе художник ухитрялся оставаться абсолютно свободным. А в настоящем – с удивлением обнаруживаем, что внутренне несвободный человек и в свободном социуме может стать зависимым от чего угодно – принятой в обществе «толерантности», взглядов «мецената», мнения «тусовки», к которой он принадлежит или хотел бы принадлежать. И если из политической неволи ещё можно убежать, то от себя, говорят в народе – не убежишь.

Но вернемся к Адамовичу и его книге. Её персонажей, писателей-эмигрантов «первой волны», как правило, уже творчески состоявшихся на родине (за исключением младшего поколения, вывезенного в эмиграцию детьми или подростками) правильней всё же называть изгнанниками, они были изгнаны из страны форс-мажорными обстоятельствами непреодолимой силы, хотя и рассчитывали, что ураган и его последствия скоро закончатся, всё встанет на круги своя, и они вернутся «по снегу русскому домой». Когда выяснилось, что это иллюзия, оборвались не только все надежды, но и все связи с родиной, осталось одна тоска по ней, та самая «разоблачённая морока», как точно заметила Цветаева. Да ещё – страстное желание сохранить в себе русский язык, «как душу и как инструмент».

Писатели-эмигранты «второй волны», так называемые «ди-пи» – это уже беженцы, они бежали от конкретного режима, вполне сознательно понимая, что на родину им путь закрыт навсегда.

И наконец, «третья волна» – это всегда индивидуальный, трудный личный выбор. Или – как в случае с Солженицыным и отчасти Бродским – «выбор», сделанный за человека государством. До 1991 года отъезд был тоже «расставанием навсегда», с обрывом всех связей, включая родственные, дружеские и профессиональные.

Несмотря на большие несовпадения и даже внутренние распри, все три ветви объединяло одно – язык и невозможность (за редкими исключениями) компромисса.

Иногда задаю себе дурацкий вопрос – а если бы интернет (теперь, говорят, его, как явление обыденное, надо писать с маленькой буквы) появился на сто лет раньше, как складывались бы судьбы всех этих людей? По сути дела, не было бы никого «отсутствия» писателей всех эмигрантских волн в материнском русле литературы. Не было бы никакого разделения на «там» и «тут», вот примерно, как сейчас. Хотя сам вопрос «эмиграции» – как «перемещения», выбора «места жительства» или, наоборот, ухода во внутреннюю «несостыковку» с окружающей действительностью – наверняка бы остался. Не зря же Мережковский называл Чаадаева «первым русским эмигрантом среди писателей».

Проект «Эмигрантская лира» появился 10 лет назад, и сначала нельзя было понять, станет ли востребован этот посыл современным литературным сообществом. Но первый же фестиваль, организованный Александром Мельником, а затем и появившийся одноимённый журнал показали, что многим пишущим на русском языке, разрозненным и раскиданным по земному шарику, это интересно. Что объединяет этих людей сейчас? Всё тот же «инструмент» – русский язык и та же «неоставленная страна», которую в принципе (даже покинув её!) ментально пишущий по-русски литератор «оставить» не может, не получается. «Отвяжись! Я тебя умоляю!» – взывал к России Набоков. А что изменилось с тех пор в этом взаимном притяжении-отталкивании? По сути – ничего! Сегодня социальные сети подтверждают вышесказанное.

И всё же терминологически правильнее и точнее в новой реальности говорить не об «эмигрантской поэзии» , а о русской поэзии за пределами России, то есть, в этом смысле – не о «зарубежной» , а о «безрубежной русской литературе», как справедливо заметила Вера Зубарева (США), одна из участниц опроса, проведенного отделом критики «Эмигрантской лиры». (В связи с этим напомню, что в декабре этого года «Эмлира» проводит в Москве поэтический фестиваль «Русская поэзия за пределами России»[1]).

Готовя этот номер журнала, мы обратились к русскоязычным поэтам разных стран и разного (по времени) опыта проживания в иной языковой среде, вне места своего рождения, с двумя вопросами:

1. Какие проблемы русской поэзии за пределами России вы считаете наиболее значимыми?

2. Как можно было бы улучшить состояние дел с русской поэзией за пределами России и что для этого требуется?

Некоторые из наших собеседников сами никуда не эмигрировали – где жили, там и остались! – это в силу нового геополитического катаклизма сама Россия «эмигрировала» от них. И, как показали ответы Елены Буевич (Украина) и Олеси Рудягиной (Молдавия), в этих случаях вопросы выживания «русской поэзии за пределами России» наиболее остры и проблемны.

Публикуя ответы наших коллег, мы рассчитываем продолжить обсуждение заявленной темы уже в Москве, на декабрьском фестивале ЭЛ. Желающих откликнуться письменно до этого срока – милости просим!

Зоя Межирова (США)

1. Я думаю, всегда и везде – проблема, точнее – неизбывная мечта, одна-единственная – писать хорошие стихи. Неважно, где ты находишься – она всё та же. «И тянет руки к совершенству, / К недостижимому блаженству…» – написал Евгений Евтушенко. Совершенство ускользает и трудно достижимо. Некоторые считают, что его вообще достичь нельзя. Но я так не думаю. Ведь существуют, например, Мадонны на полотнах живописцев Раннего Возрождения, где божественный баланс, и гармония, и красота.

Если говорить о публикациях, то журналов теперь много, подборки авторами посылаются в электронном виде и стихи можно предложить куда угодно, в любое издание – и зарубежное русскоязычное, и российское. Так что путь свободный. Появился интернет. Другое дело, где тебя «возьмут» в связи с возникшим «кучкованием», чего раньше в таком масштабе не было. Но это проблема в основном Российской территории, здесь же русскоязычное территориальное пространство гораздо уже, значит и проблема сужается.

2. Русская поэзия за пределами России существует всегда всё равно в пределах русского языка. Если вопрос поставлен: – «как можно было бы улучшить состояние дел с русской поэзией за пределами России», – значит он уже своей формулировкой предполагает и даже утверждает, что положение дел с русской поэзией там не так и хороши. Но плохи или хороши могут быть с Поэзией дела и там и там – только в качественном плане. В остальном – процесс предложения поэтических подборок журналам – дело несложное, опять же тут выручает интернет, электронная почта. Хотя всегда существовал и был сильным подспорьем, да и существует теперь – чисто человеческий фактор, фактор личного обаяния автора. Если он давно уехал из России и долгий период в ней не появлялся, живя и работая за рубежом, где отпуска очень коротки, то его образ как бы растворился в пространствах времени, если так можно выразиться. Поэтому пишушие и живущие в отдалении – сейчас стараются чаще бывать в стране своего языка, где большую часть времени из-за разных, порой непреодолимых обстоятельств, не находятся. Очень важно окунуться и в поток улиц, и разговоров, прочувствовать живую ткань жизни.

Если же говорить об издании книг – то их трудно издавать и российским и зарубежным русскоязычным стихотворцам.

Оторванности от культурно-языковых корней сейчас нет, всё изменил интернет. Может быть, мой пример показателен, я живу в маленьком городке Иссакуа, недалеко от Сиэтла. Здесь практически нет русского населения. Но есть моя домашняя библиотека, и есть электронные издания всех произведений мировой литературы. Да и средства массовой информации, радио и телевидение разных взглядов и направлений, – что даёт возможность быть в курсе текущих событий и сравнивать различные точки зрения. Все-таки мы – «у времени в плену». А вечность, её ощущение, – как ни странно, приближается, когда ты, пусть и в формальном отрыве от Отчизны своего родного языка, который, как принято верно считать, и есть наиболее острое выражение Родины.

Так что в целом проблем две – достигать в стихах по возможности высокого уровня и чаще бывать в России, что трудно выполнимо из-за больших расходов на перелёты.

Скрытое содержание доступно только для подписчиков Lit-Web. Если вы подписчик, авторизируйтесь на сайте. Если еще нет, то перейдите к выбору плана подписки.

Опубликовано в Эмигрантская лира №3, 2018

Вы можете скачать электронную версию номера в формате FB2

Скрытое содержание доступно только для подписчиков Lit-Web. Если вы подписчик, авторизируйтесь на сайте. Если еще нет, то перейдите к выбору плана подписки.

Кондакова Надежда

Поэтесса, переводчица, драматург. Родилась в г. Оренбурге. Автор книг «День чудесный» (М., 1975), «Дом в чистом поле» (М., 1981) «Стрела» (М., 1983), «Птица неперелетная» (М.,1985), «Кочевье» (Челябинск, 1986), «Люблю – и потому права» (М, 1989), «Двойное зренье» (1991) «Инкогнито. Стихи прошлого века» (М., 2001), «Московские письма» (М., 2009), «Выбор» - на болгарском и русском языках. (Пловдив, 2010) «Житейское море» (М.,2014) Еще две книги выходят в 2018 году. Стихи Н. Кондаковой публиковались в альманахах «День поэзии», в «Литературной газете», «Литературной России», в журналах «Юность», «Новый мир», «Огонек», Октябрь», «Молодая гвардия», «Сельская молодежь», «Золотой век», «Континент» и др. Они представлены в антологиях «Строфы века» (1995), «Русская поэзия ХХ век (М., 2001), «Русская поэзия ХХ век» в 5томах (М., 2006), «Русская поэзия ХХI век» (М., 2010). Состояла членом СП СССР (с 1977). Член Союза писателей Москвы и Союза писателей России.

Регистрация

Сбросить пароль