Леонид Поторак. УТЕШИМСЯ КАЧЕСТВОМ

О русской поэзии Чехии

Когда Прага перестала быть для меня декорацией кукольного театра – искусной, но заведомо смещённой к сказке (вот-вот выйдет из-за картонной крепостной стены рыцарь или скоморох; или двухвостый лев, ожившая геральдика), – я ударился в другую крайность. Теперь я искал Прагу настоящую, Прагу от центра к окраине. И если до того я много и охотно бывал в эмигрантской среде, то с началом поиска совершенно из неё выпал. Потерять язык я мог не бояться, всё прочее же, связанное с русскоязычной средой, чешская среда предлагала мне в больших объёмах и, надо сказать, с большими перспективами. Три года спустя я обнаружил себя потерявшим все контакты с русским обществом в Чехии. И когда опять втянулся – началось всё с литгостиной в пражском РЦНК – с трудом удерживался от вопроса: «где все?» Почему нас так мало? Я сидел в зале на двадцать мест. Нас было от силы десять, включая выступающих. Конечно, я понял, почему мало: все, как недавно и я, искали пути к «настоящей Чехии». Достаточно близкой, достаточно дружественной, чтобы не остаться откровенным от неё островком. Это прекрасно. И это беда русского литературного сообщества в Чехии: «нас мало, нас адски мало…». Так мне казалось.
В истории русских поэтов-эмигрантов, пожалуй, одна Цветаева оставила в Чехии яркий след, но на то она и Цветаева, «не знавшая меры» – границ, которые пересечь нельзя. Она пересекала. Многие её современники остались на том самом эмигрантском островке. В 20-е годы этот островок назывался «Скит». «Скит поэтов» основал приехавший в Прагу в 22-м году Альфред Бем, тогда уже довольно известный. Прежде руководивший «Таверной поэтов» в Варшаве, после переезда в чешскую столицу Бем создал общество, как минимум, самобытное. Эмигрировали не поэты – эмигрировали целые течения, эмигрировали жанры и стили. Переезжали столицы. Петербург – акмеист и символист – перебрался в Париж. Москва обосновалась в Праге. Что такое Москва начала 20-го века? Имажинизм, футуризм, «Гилея», Бурлюк, Хлебников, Маяковский, новаторство, новаторство… Интересно было бы отследить (впрочем, думаю, уже не раз отследили) связь между эмигрантами-приверженцами радикально новых литературных течений и симпатиями к советской России в Европе. Футуризм вообще принял революцию с большей лёгкостью. И «Скит поэтов», наследник московских литературных клубов, состоял в основном из людей, смотрящих скорее назад на Москву, нежели на Париж или Берлин. Бем интересовался советской литературой, Марк Слоним её изучал и публиковал, предпочитая, как правило, творчеству эмигрантов. Алексей Фотинский вернулся в Советский Союз… Поэты «Скита» были едва ли не ближе всех к России, и именно они могли бы, в конце концов, стать первым и главным мостом, соединившим разорванную русскую литературу в единую, лишённую политических границ сеть. Но как ни интересна литературная жизнь русской диаспоры в «Первой Республике» (т.е. межвоенной Чехословакии), русская Чехия остаётся Цветаевской.
И дело тут не только в масштабе Цветаевой как поэта. У «Скита» – клуба и литературной школы практически не было шансов продолжиться и сохраниться. И чуда ожидаемо не случилось – при всём разнообразии и при всей самобытности авторов «Скит поэтов» провалил главный литературный экзамен: из него никто не вырос. Прага осталась для русской поэзии городом поэтов – «проездом». Почему? Ответ, не теряющий актуальности по сей день: в Праге не было критики. Клуб остался клубом, он не перерос себя, не стал и не мог стать полноценным литературным миром. Не было сита, фильтра. Можно понять: неизбалованные пространством родного языка русские поэты за границей легко оказываются в кругах, где носитель языка ценен сам по себе, а творчество остаётся вторичным явлением; в крайнем случае, критерий – сам факт творчества, но не его уровень. Поэтов в «Ските» было много. Даже во время войны в оккупированной нацистами Чехословакии действовали русские литературные кружки, уже потерявшую всякую связь с миром – а куда деться? Чехии как таковой нет, есть протекторат, о контактах с Россией по понятным причинам и думать нельзя… «Скит» вымер.
Так что до относительно недавнего (по историческим, конечно, меркам) времени с литературными сообществами в Чехии «не складывалось». Это не значит, что не было авторов – были, причём авторы ярчайшие. Но одиночки. А впрочем, может ли быть автор не-одиночкой? И что, в конце концов, предлагает литературный союз, помимо более-менее центрально организованной связи с издательствами?
Алексей Цветков, давно уже ставший живым классиком, перед окончательным переездом в США жил долгое время в Мюнхене и в Праге. Здесь он работал на радио «Свобода». «Творческая география» Цветкова нашла отражение в строчках:

…где прежний мир проведен дугой
через третий и первый рим через мюнхен и прагу
рвется небо куда я сажаю одну за другой
разрывными за всех поименно и промахи правлю…

Последние годы жизни прожил в Праге великолепный писатель и публицист Пётр Вайль. К слову: это его короткая статья о событиях «Пражской весны» когда-то заставила автора этих строк заинтересоваться и начать изучать трагические события 68-го года в Чехословакии. (И, конечно, нельзя не вспомнить его «Гений места», и «Стихи про меня» – серию очерков о любимых городах и стихах соответственно.)
Поэт, с которым – не могу это, пусть хвастливо, не упомянуть – посчастливилось познакомиться лично – Александр Радашкевич, тоже «отметился» в Чехии, прожил здесь довольно долго и с теплом о Чехии вспоминает. В настоящее время Радашкевич живёт в Париже.
Живёт в Праге ещё один журналист радио «Свобода», поразительный поэт Игорь Померанцев[1].

…Ранней осенью
я всегда повторяю передачу о сигарах.
Я представляю, как её слушают под вечер
на даче, в саду.
Кто-то разводит костер,
и мой голос смешивается
с дымом…

Скрытое содержание доступно только для подписчиков Lit-Web. Если вы подписчик, авторизируйтесь на сайте. Если еще нет, то перейдите к выбору плана подписки.

Опубликовано в Эмигрантская лира №3, 2019

Вы можете скачать электронную версию номера в формате FB2

Скрытое содержание доступно только для подписчиков Lit-Web. Если вы подписчик, авторизируйтесь на сайте. Если еще нет, то перейдите к выбору плана подписки.

Поторак Леонид

Родился в 1994 году в Кишинёве. Автор поэтических сборников «В спичечном коробке», «В убедительных сумерках», повестей «Сатья-Юга, день девятый», «Прибытие поезда» и др. Помимо этого публиковался в газетах и журналах в России, Молдове, Чехии, США, Украине, Латвии. С 2014 года живёт в Праге. Лауреат фестиваля «Эмигрантская лира» (2019).

Регистрация

Сбросить пароль