Игорь Кириллов. ДАВНЫМ-ДАВНО УШЛИ ВСЕ ПОЕЗДА

ЕЁ ЛЮБВИ ДОЛЖНО ХВАТАТЬ НА ВСЕХ

Её любви должно хватать на всех:
На деточек, на матушку, на мужа.
А муж — он пьёт.
Он был в Чечне контужен.
Порой ей кажется,
Что он ей так же нужен,
Как почерневший прошлогодний снег.
Но стон свекрови,
Яркий детский смех
Её опять на землю возвращают.
Она всех понимает, всех прощает,
А по ночам замаливает грех.
А грех-то в чём?
Она, бывает, ропщет.
И хочет встать, всё бросить и уйти.
Но только тихий
Еле слышный шепот
Становится преградой на пути.

МОЙ ДЕНЬ

А что мой день? Да он прошелестел.
Нетронутым листом уснул на книжной полке.
Жизнь краткая его прошла, увы, без толку.
Не породил он новых, важных дел.
Ну, скажем так, — он мало, что успел.
И в главных сводках упомянут не был.
Но дивным стало пред рассветом небо.
Загадочным огнём восток горел.
Ну, скажем так, — он заживо истлел.
Зной нестерпимый был в поля обрушен.
Он всё стерпел, и сохранил он душу.
А дню грядущему все передать успел.
Что передал? Да всё, что получил.
Не растранжирил, да не приумножил.
Нес бережно и очень осторожно,
А это требует всегда немалых сил.
А напоследок он о чём-то попросил…
Но вот о чём? — никто сказать не может.
Он был как все, на всех иных похожий.
Был скромен, не загуливал, не пил.
Мой скромный день — свой путь он завершил.
Дню этому пришёл на смену новый.
В пурпурной тоге иль с венцом терновым.
Что лучше? Я не знаю. Не решил.

НА РЫБАЛКЕ

Только водная гладь
Да перо поплавка чуть дрожит.
Как всегда, на рассвете
Ждёшь только отличного клёва.
Выбираясь сюда, понимаешь:
Как здорово жить!
И о чём говорят эти мощные
Старые клёны.
Снова учишься слушать
И слышать, как шепчется
С лесом трава,
Как о прошлом вороны кричат
Да трещат заводные сороки…
И стремишься узнать,
Чем же дышит родная страна,
А ещё угадать всё про новые
Вехи и сроки.
В небе, как облака,
Чередой всё идут миражи,
Рассыпаясь на части
И вновь в табуны собираясь…
Небольшой ручеёк, чуть поодаль
Беспечно бежит.
Прикрывая лицо
Да святой простотой притворяясь.
Но в означенный срок
Разорвёт берега ручеёк
Да бурлящей волной
Прошвырнётся по дремлющей пойме.
Будет горек урок
И печален итог –
Но, однако, должны
Принимать мы всё это спокойно.
Что поделаешь, если
Таков наш характер и нрав:
То тихонько журчать,
А потом бунтовать и яриться…
Только годы спустя мы узнаем,
Что каждый по-своему прав.
Как бы нам научиться прощать,
Научиться мириться.
Ох, и славный денёк!
И полынь молодая горчит,
Земляника лесная нас балует
Сладким дурманом,
Достаёт солнцепёк,
Под собой уж не чувствую ног.
Обещает быть вечер
Негромким и ласково пряным.
Ну а что же рыбалка?
Похоже, она удалась –
На кукане — плотва,
Здесь же благостно-тихий подлещик.
Ах как радует глаз
Этот жирный отъевшийся язь,
Что своим серебром
С напускной горделивостью
Блещет.
Да, задался денёк,
Он один из немногих такой –
Словно свет золотой,
Что исходит от родины малой.
Он подарит покой,
Ну а если схлестнёшься с бедой,
Путь тебе он укажет
К родным берегам и причалам.

ПЕРЕКРЫЛИ ДОРОГУ ЛОСИ

Перекрыли дорогу лоси,
Молча вышли из леса и встали.
Так стоят, ничего не просят.
А глаза их полны печали.
На дороге нельзя оставаться,
Но и в лес невозможно уйти,
Там повышенная радиация
Перекрыла животным пути.
Здесь они её тоже чувствуют.
И скажите — куда бежать?
Остаётся лишь с мордами грустными
Встать и тупо вот так стоять.
Люди так свой протест выражают.
Это знают дикие лоси…
От болезней протест не спасает.
Смерть людей беспощадно косит.
Вот и нужно с животными вместе
Сочинить нам гордую песню.
Спеть! Да так, чтобы мир содрогнулся,
Чтоб одумался и проснулся.
А иначе, а что иначе?
Нет, о нас Земля не заплачет.
Звук любой здесь будет излишен.
Нас планета возьмёт да спишет.
Вместе с нами и лоси погибнут.
Им не хочется, им обидно.
Оттого на дороге и встали.
А глаза их полны печалью.

НА ЛИНИИ РАЗГРАНИЧЕНИЯ

Давным-давно ушли все поезда.
Безжизненными стали полустанки.
И некогда богатый край подранком
Ползёт из ниоткуда в никуда.
Стоят с пустыми окнами дома,
Закрыты магазины и базары.
Дым, артобстрелы, сильные пожары
Здесь ежедневно сводят всех с ума.
А в родниках хрустальная вода
Покрылась мутной, толстой жирной плёнкой.
Не слышали давно здесь смех ребёнка,
А меж столбов провисли провода.
Пришла беда, да с горем, не одна.
С лицом циничным и душой двуличной.
Всё сумраком покрылось безразличным.
И жизнь уже не жизнь — так, ерунда.
На стуле за двором сидит старик,
Он помнит май, Великую победу.
Как с фронта шли домой отцы и деды,
И был народ един и был велик.
Он твёрдо верит: «Время бед уйдёт»,
И снова праздник в каждый дом придёт.

Опубликовано в Бельские просторы №7, 2019

Вы можете скачать электронную версию номера в формате FB2

This content is for members only.

Кириллов (Северский) Игорь

Родился 1 декабря 1954 года в городе Красный Луч Ворошиловградской области. С 1976 года живёт и работает в Ханты-Мансийском автономном округе. Последние десять лет подолгу живёт в деревне Кальтовка Иглинского района под Уфой. Регулярно печатается на страницах периодических изданий, публикуется в коллективных сборниках поэзии, активно участвует в работе литературного объединения «Замысел», выпускает литературную страничку «Иван-чай». Автор сборников «Письмена» и «Фрески». Член Союза российских писателей, заслуженный деятель культуры Ханты-Мансийского автономного округа — Югры.

Регистрация

Сбросить пароль