Галим Хисамов. ФЕВРАЛЬСКИЙ БУРАН. Продолжение 1

Роман. Продолжение. Начало в № 9, 2018 г.

Перевод с башкирского Фарита Ахмадиева.

В Оренбурге правил генерал Дутов. Пока еще его власть не затронула принятые раньше решения башкирского Курултая по вопросам земли, воды и лесов. Но лишь потому, что земля была под снегом, ни сеять, ни собирать урожай, ни делить его не нужно. Поэтому Дутов даже не оспаривал принятые Башкирским шуро резолюции. Но все предчувствовали, что с окончанием зимы земельный вопрос обострится заново, и недовольные помещики, заводчики и переселенцы, у которых отобрали назад башкирские земли, пользуясь поддержкой новой власти, захотят вернуть утраченное. Башкирское правительство соблюдает нейтралитет. Но оно понимает, что столкновение интересов приведет все равно к конфликту.
Башкирское правительство искало меры, которые могли бы укрепить власть на местах: в кантонах, уездах и волостях. Одной из этих мер было решение о развитии башкирской печати в кантонах. Это было поручено Салиху и Култану. Култан должен был организовать на местах типографии, а Салих наладить выпуск газет, найти редакторов и корреспондентов.
Но начать работу на местах было сложно из-за отсутствия средств. Заки Валиди пригласил к себе Салиха и Култана, чтобы обсудить рабочие моменты.
— Допустим Нурсалиху-эфенди для организации редакций пока денег не требуется, — сказал Заки. — Его задача — найти и проинструктировать редакторов для начала. А зарплату они получат позже. Но Култану-эфенди деньги нужны сразу.
Ведь нужно приобрести типографские шрифты, печатные машинки, бумагу, содержать помещения, а это все расходы. Но казна наша пуста. Поэтому, Култан-эфенди, мы решили обратиться к вам с просьбой. Если можно, просим вас использовать личные средства, а мы потом заплатим. Вроде как в долг у вас берем.
— Постараюсь найти, деньги есть, правда, немного, — ответил Култан.
— Очень хорошо.
О таком решении Култан рассказал Зинзиле. Она сильно разгневалась.
— У меня нет денег для твоего правительства!..
Култан опешил и не знал, что сказать, глаза его налились кровью, губы задрожали.
— Что ты сказала?
— Я не храню казну твоего правительства, говорю.
— Ах ты хищница, распоряжаешься моим золотом? — заорал Култан. Зинзиля таким его не видела, испугалась. Но все же закрывала дорогу в комнату, где хранили золото.
— Прочь с глаз моих! — зашипела Зинзиля.
— Ах, вот ты как? — Култан схватил плетку со стены и стегнул жену.
— Бей, убей, не отдам!
— Убью! — Култан избивал Зинзилю. За все свои неудачи, за поражения, за ненавистного Салиха бил свою жену Култан, вымещая злобу.
Култан забрал золотые червонцы и ушел. Погрузив шрифт на телеги, под охраной солдат отправился в дальний путь.
Салих тоже направился в дорогу, только в другую сторону. Они должны были проехать девять кантонов Оренбурской губернии и встретиться в Зилаирском кантоне.
Салих с Култаном две недели были в пути и, порядком вымотавшись, приехали в Зилаир. Салих со стороны Баймака прибыл в Юлдыбай. Култан остановился в самом Зилаире. Салиху здесь повезло, нашел человека для работы редактором.
Потом поискали с ним остальных будущих газетчиков. Сказали, что в деревнях Хабыр и Тора есть такие пишущие люди. Салих отправил за ними сани. А сам занялся делами.
— Култан-эфенди здесь был и оставил печатную машину и шрифты, — рассказали ему. — Только нужно здание, бесплатно хозяин не дает свой дом под типографию.
— А Култан не заплатил?
— Нет.
— Поезжайте в Зилаир. Найдите. Иначе он дальше уедет в Красную Мечеть, потом в Субхангул, в Авзян. Сюда не вернется. У Култана должны быть деньги и золото. А у меня ни копейки.
— Поехать можно, но даст ли он мне денег? Может, напишите ему записку?
— Напишу, делов-то.
В ту же ночь в дом, где остановился Култан, пришли три человека. Это был богатый дом, разделенный на две половины чуланом.
— Здесь спят солдаты, а он на той половине, — сказал хозяин по-русски.
В дверь постучали. Кто-то спросил по-башкирски:
— Култангали-эфенди, откройте. Мы с поручением от Нурсалиха-эфенди.
Култан зажег лампу и открыл двери. Увидел молодого башкира и двух бородатых русских мужиков.
— Вот, — парень протянул записку.
— Так я же договорился, что заплатим потом, — удивился Култан.
— Я не знаю, — сказал башкир. — Он велел передать. Не объяснил. И еще сказал, что нужны золотые монеты, а не дутовские бумажки.
— Золото?.. Как будто своим карманом распоряжается. Мои деньги раздает. — Култан был вынужден достать свой мешок. Он вынул монеты и стал считать.
Тут двое бородатых кинулись на Култана. Один вырвал из рук мешок с деньгами. Другой ударил наотмашь. Что было потом, Култан не помнил. Когда очнулся, то понял, что лежит на полу связанный и с кляпом во рту. Только утром зашли солдаты и развязали его. Култан отругал их за то, что случилось. Получалось, что Салих организовал это ограбление. Култан был уверен в этом.
Салих от души посмеялся, когда, вернувшись в Караван-сарай, узнал о происшествии с Култаном. Но его быстро остудили, сказав, что он подозревается Култаном в ограблении. Золото придется вернуть хозяину. Из-за этого Култан не смог устроить типографии в пяти кантонах. Опять виноват в этом Салих. Из-за него Култан свернул с полпути.
Салих задумался. Дело было серьезным. Култан обратился в суд с обвинением к Салиху и требованием выплатить ущерб. Но где взять деньги Салиху? Салих хотел попросить Култана подождать. Но тот и слушать не стал.
Зинзиля сначала упрекала мужа. Сказала:
— Так тебе и надо, не послушал меня, избил за деньги, вот тебе и вернулось!
Но затем, узнав, что в ограблении замешан Салих, велела отсудить с него золото.
Салих не знал, что делать. Доказать невиновность не мог, заплатить было нечем. Записку он дал редактору, а тот не сам поехал, а послал парня. А тот, видать, оказался грабителем, вместе с двумя мужиками напали на Култана. В деревне он больше не появился. А судья — казый — считает Салиха причастным к ограблению.
Вот и докажи теперь обратное.
Когда Салих впал в отчаянье, на помощь пришла Минзада. Она вручила ему золото.
— Возьми, отдашь ему.
— Где взяла?
— У своего отца, откуда еще.
— Я так и подумал.
— Ты ведь сам не попросил, он сам мне принес, — улыбнулась Минзада.
Салих обнял жену.
— Как хорошо, что ты есть у меня, любимая. Ты меня понимаешь и без слов.
— Иди отдай.
— Нет, не пойду и не отдам. Ноги моей там не будет. Напиши и пошли через прислугу, пусть сам заберет.
Так и сделали. Но Култан тоже уперся. Зинзиля пришла сама. Даже не здороваясь, с порога:
— Вы записку прислали, — сказала.
Минзада протянула сверток. Зинзиля взяла его и вышла. Дверью хлопнула.
Култан вернул золото. Но теперь молва к нему приклеила ярлык ограбленного, а к Салиху — грабителя. Оба сильно переживали. Один из-за ограбления, другой из-за клеветы. Оба написали стихи. И каждый назвал другого своим врагом.
Скандал меж двух поэтов для Башкирского правительства был лишь курьезом и забылся. Были более важные дела и заботы, более важные новости.
После наступления нового года крестьянин начинает готовить семена к посеву. Каждый прикидывает мысленно, где и что посеять. А русские помещики и пришлые крестьяне стали думать, как вернуть отобранные башкирами земли.
Сначала это была словесная перепалка при встрече, одни говорили, что засеют свое зерно на старом месте, а другие отвечали это уже не их земля. Постепенно страсти накалялись, и ругань перешла в драку, а потом в стрельбу. Еще с прошлой осени в Оренбурге появлялись страшные слухи об убийствах и поджогах…
Башкиры стали писать письма в правительство и просить защиты от русских, опирающихся на власть Дутова. Курултаевцы задумались над этим и решили поговорить с Дутовым о проблеме. На встречу с атаманом пошел Заки Валиди.
— Ваши солдаты едва ли смогут защитить наш народ, — сказал Валиди. — Мы хорошо понимаем, что это требует много людских и материальных ресурсов… — Заки сделал паузу. Дутов внимательно слушал его и подхватил мысль.
— А вы, следовательно, хотите нам помочь в этом?
— Но нам нельзя вам помогать.
— Это почему?
— По условиям нейтралитета.
— Ах, да. А я хотел вам предложить организовать свои войска и самим охранять своих людей. Но и я не смогу вам выделить людей и выпустить приказ.
Ведь я никого не натравливал на ваших, не подговаривал их отнимать земли.
Я выполняю условия нейтралитета.
— Мы организуем войска не для ведения войны, а лишь милицию для защиты порядка.
— Хорошо, — ответил Дутов. — Я разрешу вам организовать войска для внутренних дел. Какое же государство обойдется без армии? Но одно условие: пусть они охраняют своих, но не нападают на моих.
— Я уверен, что мы друг на друга не нападем.
Валиди стал прощаться, а Дутов добавил:
— Да, решено, мы согласны. Даже помогу с оружием. Иначе, где вы собираетесь его найти?
Башкирское правительство обсудило это предложение со всех сторон. Но не нашло никаких угроз и подводных камней. Но все же члены шуро удивились согласию Дутова и его предложению помочь с оружием.
Коварство Дутова никто не разгадал. Даже члены его правительства не заподозрили ничего. Он хранил свои мотивы от всех. Атаман был военным человеком и рассматривал башкирское войско как возможного союзника. Красные из центра России теснили белых к Уралу, что не могло не волновать Дутова. Он понимал, что скоро война докатится и до Оренбурга. Вот тогда у него будет козырь — башкирские части.
Башкирское правительство взялось за строительство армии. Во-первых, начали пополнять мусульманский гарнизон Оренбурга, во-вторых, провели работу в центре Башкортостана, в-третьих, в каждом кантоне стали организовывать милициейские отряды. Работа в мусульманском гарнизоне была поручена Халиту.
А в центре эту обязанность взвалили на Насипа, который хорошо знал местность.
Но, понимая недостаточность у него политического опыта, к нему командировали Салиха.
Минзада опечалилась. Не прошло и двух месяцев после свадьбы, как любимого мужа снова отправляют вдаль. Прошлый раз он был в поездке почти месяц, теперь опять в дорогу. Но что делать, время такое. Не отсидеться теперь возле женской юбки. Минзада подумала и передумала просить отца за мужа, чтобы оставили его в Оренбурге.
Салих уехал в Красную Мечеть. Насип сейчас там обосновался, после того как члены шуро прятались в Троицке до проведения Курултая. Салиху сказали там его найти. Он должен передать приказ об организации войска и о назначении командиром.
Красная Мечеть от Оренбурга далеко. Салих два дня добирался. Одну ночь заночевал в Максюте. Там он поставил в известность председателя местного шуро о распоряжении правительства. Тот не сказал ни «да», ни «нет». Только пробурчал:
«Порядок должен быть». Салих решил, что председатель местный не одобряет их политику. И в самом деле, народ устал воевать. Но сколько еще придется воевать, если что? Пока Дутов у власти, но красные наступают. Башкиры тоже вооружаются.
Чем закончится все это? Каждый считает, что он прав и хочет установить свой порядок, но страна от этого разрушается.
Салиха Насип встретил как долгожданного гостя. Поселился он в маленьком доме. Хозяйка — дальняя родственница Насипа, древняя старушка. Деда схоронила, детей тоже. Насип стал ей опорой на старости лет.
— Я уж подумал забросить винтовку и саблю, — говорит Насип, поглаживая бородку. — Месяц пожил возле жены Фариды. Трое детишек у нас. Вот приедешь раз — забеременеет, во второй раз — уже родила, с дитем на руках. Я и имен своих детей не помню толком, ха-ха-ха, — рассмеялся Насип и продолжил: — Думал все, оружия в руки не возьму. Начал дела делать по дому, по хозяйству. А руки уже не те, отвыкли от труда. Считай десять лет я в бегах, в разбойниках хожу. Жена говорит: «Ни на что не годен, только воевать». А ведь она права, думаю. Вот офицеры русские и наши — они же тоже всю жизнь с оружием. Дай им в руки топор — не умеют держать. Видно, и я таким стал… В Красную Мечеть и не думал приезжать.
А русские не дают покоя, люди жалуются мне, помоги. Пришлось помочь. Жена говорит, что руки у меня чешутся. Вот позвал дружка своего старого — татарина Ахмета. Он теперь такой же головорез, как и я. Сразу примчался. На том конце деревни обитает. Опять собрали человек двадцать. Вроде как порядок охраняем.
— Насип-агай, я привез приказ для тебя: организовать полк. А ты теперь командир полка.
— Я давно уже заслужил эту должность, — ответил Насип без смущения. Салих ожидал, что Насип обрадуется и возликует, что его заметили и поощрили. Насип же воспринял это как должное. — Командовать полком могу. На войне этому научился, я ведь тоже соображаю хорошо. Даже кое-что читал о военном искусстве.
Я теперь и по-русски научился хорошо говорить.
Насип замолчал, раздумывая о чем-то.
— Полком то я могу командовать. Да где этот полк взять? Как его собрать?
Вот в чем вопрос…
Насип помог бабуле с самоваром, который он убрал со стола к печи, лицо его просветлело:
— А хорошо, что тебя ко мне прислали! Мы с тобой такой полк создадим!
— А помнишь, Насип, я читал вам Никах — свадебный обряд на горе возле деревни Мутал? — Салих с хитрецой посмотрел на Насипа.
— Как не помнить? Помню нашу свадьбу. Твою молитву я не нарушил пока.
— Тогда ты мне дал вороного скакуна как милостыню, а я не взял. Помнишь?
— Помню!
— Я сказал, что возьму скакуна, когда понадобится мне. Помнишь? Вот это время пришло. У твоего помощника нет коня.
— Найдем для тебя, Нурсалих! Точно такого вороного скакуна найдем.
Внезапно дверь растворилась. Послышался голос:
— Куда пошел? Уходи! Ложись вот здесь!
Насип узнал друга.
— Ахмет пришел, — сказал он. В чулане Ахмет повторил снова:
— Уйди! В дом еще лезешь!
Это была собака. Она протиснулась в дом впереди Ахмета и, оглядев мужчин, махнула хвостом и села перед Салихом, положила ему лапы на колени. Все удивились такому происшествию. Салих пришел в себя первый.
— Узнала меня! Сколько лет прошло, а не забыла! — расчувствовался он. Вспомнил Салих прошлые годы, родную деревню, односельчан, как тогда хоронили его друга охотника, умершего от укуса взбесившейся собаки. Как подарил Култану эту вот собаку. — Все разом вспомнил Салих. — Не забыла…
— Понятно теперь, куда она рвалась, — Ахмет пришел в себя. — Уже который час вертится между дверьми. Чую, куда-то меня тянет лайка. Только калитку открыл, она к этому дому рванулась. Я думаю, что такое, зачем ей Насип. А тут, оказывается, собака к тебе, Нурсалих-эфенди. Ну, здравствуй, как добрался?
— Спасибо, хорошо, вашими молитвами… — Салих не знал, что сказать. Нахлынувшие воспоминания не дали опомниться, слова застревали в горле. «Собака узнала меня, я ее сам выкормил щенком еще. Откуда ее привел Ахмет? С самим Ахметом они встречались один раз. Тогда он был осужденный на смерть, а Салих — свидетель. Тогда Ахмет и запомнить его не успел, когда повели на расстрел.
Но вот же признал тоже и рад встрече.
Салих приласкал собаку, погладил. Она была довольна, закрыла глаза от удовольствия. Насип заметил:
— Как радуется, — прищелкнул языком. — Вроде собака, а не забыла того, кто кормил.
— Спасибо, Нурсалих-эфенди, какую хорошую собаку воспитал. Такую умную.
Даже не все люди так соображать могут. — Ахмет продолжил: — Знаете, она сейчас стала нянькой. В прошлый год сама родила пятерых. Только подросли щенки — она стала их натаскивать на охоту. Как будто она волк, а щенята должны нападать.
Научила. Хотел щенков сперва раздать, а потом жалко стало. Подросли щенки.
Потом исчезли разом. День нету, второй, третий… На четвертый день они выгнали их леса волка и гонят ко мне во двор. Мне только оставалось у калитки прибить дубинкой зверя. Затем собака сама раздала своих щенков. Мол, я вас научила, теперь сами. А почему на волка напала, думаю, потому что когда-то пострадала от них. Потому и натаскивала щенят против волков. Вот так.
Еще долго сидели три товарища, говорили о жизни, о войне. Собака, получив много ласки от Салиха, сама вышла в чулан, где ожидала Ахмета, лежа на полу.

Скрытое содержание доступно только для подписчиков Lit-Web. Если вы подписчик, авторизируйтесь на сайте. Если еще нет, то перейдите к выбору плана подписки.

Опубликовано в Бельские просторы №1, 2019

Вы можете скачать электронную версию номера в формате FB2

Скрытое содержание доступно только для подписчиков Lit-Web. Если вы подписчик, авторизируйтесь на сайте. Если еще нет, то перейдите к выбору плана подписки.

Хисамов Галим

Родился 25 апреля 1949 года в деревне Кинзябаево Куюргазинского р-на БАССР. Заслуженный работник культуры РБ (1993). Член Союза писателей (1988). С 1990 г. – заместитель главного редактора журнала «Агидель», с 1992 г. – директор издательства «Китап», в 1994–1998 гг. – министр печати и массовой информации РБ. Лауреат премии им. З. Биишевой (2010) и премии им. Салавата Юлаева (2014).

Регистрация

Сбросить пароль