Алина Талыбова. «МАЛЕНЬКАЯ РОДИНА МОЯ…».

О русскоязычной поэзии Азербайджана

У самого синего моря

Как известно, нет человека, который был бы «сам по себе» – и далее по тексту… Соответственно, нет культуры, которая существовала бы сама по себе, так сказать, в химически чистом виде, лишенная каких-то внешних влияний и «примесей». Азербайджан – тот перекресток, где волею истории и географии изначально сходилось и сходится множество транспортных, торговых, культурных артерий планеты. Именно поэтому он всегда был открыт ветрам с Севера и с Юга, с Востока и с Запада, черпая из духовных сокровищниц других народов и, в свою очередь, щедро делясь собственными богатствами. Самобытная и загадочная культура Востока традиционно манила к себе представителей иных культур и этносов – так ещё в ХVI в. в своём «Хождении за три моря» Афанасий Никитин даёт описание древнего Баку. Дружелюбие, открытость миру, готовность к шутке, гостеприимство – все эти основные черты национального менталитета живы и сегодня, несмотря на жесточайшие испытания и искушения последних десятилетий.

И опять же в силу вполне естественных исторических причин лидирующим «визави» азербайджанской культуры и, в частности, литературы, на протяжении веков была, безусловно, русская, а точнее русскоязычная культура – ведь именно через русский язык в своё время пришла к азербайджанскому читателю не только русская, но практически вся мировая (в том числе и разнонациональная экс-советская) литература. Именно на почве этого взаимного притяжения, слияния, смешения культур и возникли в своё время многие шедевры мирового искусства. А.С. Грибоедов был дружен с известным азербайджанским ученым, просветителем, поэтом и писателем Абаскули Ага Бакихановым, который «раскрыл его (Грибоедова – А.Т.) глазам / Премудрость сладостных уроков, / Восточных старцев и пророков». Своё знаменитое «Из Гафиза» Пушкин пишет, восхищенный героизмом азербайджанских полков под командой генерала Раевского, которых он наблюдал на поле брани, а строки «Восточной поэмы на смерть Пушкина» (в другом варианте «На смерть Пушкина»), вышедшей весной 1837 г. из-под пера молодого Мирзы Фатали Ахундова, наполнены искренней болью современника и соратника о невосполнимой утрате. У Михаила Лермонтова отношения с Кавказом, как известно, были вообще на уровне кармического родства – поэт живо интересовался его историей и культурой, изучал татарский (как тогда называли азербайджанский) язык, а история любви местного ашыга[1] Гариба, как известно, вдохновила поэта на создание одноименной поэмы (а Р. Глиэра – оперы). Со страниц литературоведческих исследований нам откликаются эхом имена А. Островского и Чехова, Куприна и Горького, Маяковского и Вячеслава Иванова, Грина, Антокольского и многих других служителей пера, в разное время оставивших свой след на благодатной земле Азербайджана.

Кавказский Ренессанс, или Баку в серебряном свете

В повествовательном рассказе трудно строго выдерживать хронологию – ведь времена имеют обыкновение смещаться, спутываться корнями и кронами, переплавляться друг в друга… Но тем и хорошо творчество, что позволяет свободно перемещаться во временных «анфиладах» и измерениях. Поэтому, послав ещё один мысленный респект веку XIX-му, мы перемещаемся в век ХХ-й, чтобы вглядеться в лица его поэтов.

Если Азербайджан представляет собой уникальную точку на карте мира, то ещё более удивительное образование – его столица, этот полифоничный микрокосм со своим неповторимым культурным и духовным климатом, с его разноплеменными, разноязычными обитателями, с улицами, на которых модерн соседствует с традиционными минаретами, а «сталинки» – с изящными «мавританскими» башенками… Город-коктейль, город-ассорти, город-микс, город-миф – поразительно органичный в своей многоликости и разностильности.

Неизвестно, что за созвездия встали на стыке столетий над бывшей Российской империей, но факт остается фактом – на фоне грандиозных социальных катаклизмов и ломок в общественном сознании происходит поистине фантастический расцвет практически всех искусств, а концентрация творческих, в том числе и поэтических, талантов на этом временном отрезке просто зашкаливает. О феномене Серебряного века написаны мега-километры литературоведческих исследований, так что в масштабах этой статьи уместно лишь бегло обрисовать поэтические процессы, происходившие в Баку в 1919-1921 годы.

Как известно, империи имеют обыкновение рано или поздно распадаться, на обломках старых миров возникают новые геополитические реалии. Революция, гражданская война… Но именно эти тяжелейшие годы становятся периодом того «Закавказского Ренессанса», центр которого к 1919 г. плавно перемещается из Тифлиса в Баку. «Я жил в Баку, в стране огня…», – вспоминает Велимир Хлебников, оказавшийся в Баку в 1920 г. и сразу же окунувшийся в привычную среду: на бакинских улицах в те годы можно встретить Сергея Городецкого, Василия Каменского, Вячеслава Иванова, Алексея Кручёных, Татьяну Вечорку-Ефимову-Толстую, супругов Судейкиных… Проездом в Тифлис мелькнёт здесь и Осип Мандельштам – ветра истории, несшие по просторам бывшей империи человеческие былинки в поисках хлеба, убежища, возможности эмиграции, сдували кого-то к холодным, а кого-то к тёплым морям.

Организационный напор, в частности, Сергея Городецкого, игравшего в бакинской поэтической «тусовке» ведущую роль, не замедлит принести плоды – на заседания основанного в конце 1919 г. бакинского «Цеха поэтов» собирается до 500 человек, чтобы послушать декадентов и акмеистов, заумников и будетлян… Отметим, что в эти годы в городе выходит более полусотни (!) изданий на русском языке, как правого, так и левого толка.

Удивительно плодотворным оказался бакинский период для того же вселенского скитальца Хлебникова – здесь он открывает свой «общий закон времени», в одном из бакинских журналов опубликована его статья, посвященная «весне чисел», он много пишет, читает лекции морякам Каспийской флотилии и сообщает матери: «Приезжайте все сюда. Здесь очень хорошо. Я остаюсь на всю жизнь на Кавказе»[2].

Таким же удачным стало пребывание в Баку и для Вячеслава Иванова – изгнанный бурным временем из своей «башни», он после отказа в выезде за рубеж делает себе фиктивную командировку на Кавказ и совершенно случайно оказывается в Баку, где и проживет с семьей до 1924 г., вплоть до своего отъезда в Италию.

Публикации в местных изданиях, доклады, диспуты с местными поэтами и друг с другом, выход коллективных и индивидуальных сборников, художественные выставки, театральные премьеры – всё это сливается в единый бурный творческий поток культурной жизни Баку тех лет.Икстати, именно в Баку в 1921 г., по инициативе неуёмного поэтического «скандалиста» Кручёных, выходит в виде листовки «Декларация заумного языка».

Но вот и 1921-й… 1922-й… Творческий «десант», высадившийся несколько лет назад на Каспийском берегу, начинает редеть – кого-то затягивает в идеологические жернова (в 1923 г. расстреляны поэты Ю. Деген и А. Порошин), кто-то возвращается в родные российские (или ещё какие-то) пенаты, кто-то проследует в Константинополь, а кто-то в Европу, чтобы влиться в ряды литературной эмиграции или стать хранителем папской библиотеки в Ватикане (В. Иванов)… Начинается совсем иной период истории – «то время, наотрез без отчества, а всё – одно сплошное будущее…» (А. Талыбова, «Баку»), диктующее свою общественную и личную мораль и, соответственно, свою эстетику. И хотя многие из «серебряных» после советизации Закавказья, в общем-то, вполне уживались с новой властью, творческая феерия 1920-х гг. постепенно гаснет, уступая место новым веяниям и новой литературе.

Думается, что здесь самое время вернуться к есенинской теме. Есенин и Баку – тема особенная. «Сары ашыг», золотоволосый певец, как его называли (по ассоциации с народной песней «Сары гялин», в переводе «золотоволосая невеста») остался в памяти Баку и бакинцев не случайным гостем, не застывшим портретом в школьном учебнике, а реально близким, несмотря на все расстояния, и тёплым, несмотря на своё «северное» происхождение, человеком.

Как известно, в отличие от Хлебникова, Есенин так и не попал в Персию – конечным пунктом его маршрута стала дача в посёлке Мардакяны (пригород Баку), но «разве хуже сонного Шираза / Сказочный осенний Апшерон?..»[3] Здесь, среди благостной тишины и пышной южной флоры, поэт обрёл свою «Персию», где и провел свои «предпоследние светлые дни» и откуда писал: «Работается здесь дьявольски хорошо. Я чувствую себя просветлённым, не надо мне этой шумной крикливой славы… Я понял, что такое поэзия».

В наши годы не иссякает поток посетителей в Доме-музее поэта, а в памятные даты проводятся общественно-поэтические встречи и концерты.

Скрытое содержание доступно только для подписчиков Lit-Web. Если вы подписчик, авторизируйтесь на сайте. Если еще нет, то перейдите к выбору плана подписки.

Опубликовано в Эмигрантская лира №3, 2018

Вы можете скачать электронную версию номера в формате FB2

Скрытое содержание доступно только для подписчиков Lit-Web. Если вы подписчик, авторизируйтесь на сайте. Если еще нет, то перейдите к выбору плана подписки.

Талыбова Алина

Поэт, переводчик (с английского и азербайджанского), журналист. Редактор отдела поэзии журнала «Литературный Азербайджан». Член Союза писателей Азербайджана и Союза журналистов Азербайджана, обладатель «Золотого пера» – высшей журналистской премии Республики. Автор нескольких сборников оригинальных стихов и поэтических переводов. В качестве переводчика и члена редакционной коллегии принимала непосредственное участие в подготовке и выпуске трёхтомной антологии «Азербайджанская поэзия» на русском языке (2010). Участник международных литературных фестивалей, член жюри республиканских литературных конкурсов, куратор фестивалей детской и юношеской поэзии. Публикуется в различных изданиях: «Арион», «Новая Юность», «Зарубежные записки», «Интерпоэзия», «Поэзия женщин мира», «Под небом единым», «Звезда Востока», «Русский клуб» и др.

Регистрация

Сбросить пароль