Александр Кердан. ДУША КАК ИЗБУШКА

*  *  *
Плачет небо, жалея о лете,
О роскошной зелёной траве,
О счастливом июньском рассвете,
Об июльской сквозной синеве.

Плачет небо, зовёт ему вторить
И, взирая на призрачный свет,
Опечалиться будущим горем,
Грезить счастьем, которого нет.
Только я улыбаюсь ненастью,
Понимая седой головой,
Что улыбка равняется счастью
И что я, слава Богу, живой,

И могу любоваться любимой,
Слышать вас, дорогие друзья,
И в судьбе ещё всё поправимо,
Даже то, что поправить нельзя.

МАКАР

С головой как одуванчик
По проходу вдоль купе
Бегает соседский мальчик –
Вертит дырку на пупе.

Слов ещё не зная толком,
Пальцем тыкает в айфон.
Отними попробуй только –
Затрубит, как дикий слон.

Он ножонками топочет
Тянет к маме руки:
– Дай!
Мама ссориться не хочет,
Возвращает:
– На! Играй…

И горит экран неоном –
Лучше б вовсе он погас!
Скачут бесов легионы,
Где Макар телят не пас.

Где взамен Души и Бога –
Тлен, безумная игра…
Мальчик, стой, остынь немного –
На пупе уже дыра!

…Но Макар вовсю играет –
Жертва сети мировой.
И в глазах его мерцает
Свет неона неживой…

НА СМЕРТЬ ОДНОКЛАССНИКА

Умер Вова Гладков. Мы с ним рядом за партой сидели.
Был он скромным и добрым. Точнее сказать не смогу.
Нам стучали синицы в окно, и звенели капели,
А теперь он ушёл в листопад, как уходят в пургу.

И следа не найдёшь… Но в душе всё мерцает улыбка,
Озарявшая наши, беспечные вроде, года…
Был он скромным и добрым. И кажется Божьей ошибкой,
Что такие уходят навек – раньше срока – всегда!

Им бы жить и улыбку нести, словно истины слово,
Что способно бесстрашно осилить любую вражду…
Умер Вова Гладков. И не будет соседа другого
У меня в нашем классе – за партою в среднем ряду.

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ НОЧЬ В ТОБОЛЬСКЕ

Взгляну направо – виден взвоз Никольский,
Пройду немного, вижу – взвоз Прямской…
Там, оступившись на ступени сколькой,
Упала мама в год десятый свой…

И заболела, но по воле Бога
Осилила недуг, не умерла…
И, видимо, не зря в Тобольск дорога
Меня в Сочельник этот привела.

Собор Успенский. В нём в лихое время
Стояли нары в десять этажей.
Здесь мама горе мыкала со всеми
Средь стонов, плача и кровавых вшей…

Ждала этапа в сторону Увата,
Где в ссылке проведёт семнадцать лет…
Теперь здесь – освещенья киловатты
И тающих свечей отрадный свет,

И древние, и новые иконы…
А я опять о маме помолюсь
И, Вседержителю кладя поклоны,
Ей, мученице милой, поклонюсь.

За то, что есть я, что сегодня в храме
Могу молиться, чая Рождество
И говоря «осанна» Божьей маме
За то, что подарила нам Его,

Могу и о своей подумать тоже,
И позднее «спасибо» ей сказать
За причащенье к вечной тайне Божьей,
За счастье – верить, помнить и страдать.

НА ЗИМОВЬЕ

День провёл без Интернета,
Без назойливых звонков.
Здесь, на краешке планеты,
Вдалеке от городов

Хорошо побыть собою
С тишиной наедине…
Телевиденье родное
Не испортит праздник мне

Громом шоу, шумом споров,
Липкой лентой новостей…
За окошком – лес и горы,
Да следы лесных гостей.

С ними легче сговориться,
Коль не лезешь на рожон…
Ведь не зря трещат синицы,
Что остаться здесь – резон.

Печь топить, молиться Богу,
Положившись на Него.
Чтоб меня никто не трогал,
Я не трогал никого…

Но опять ревёт машина
И влечёт меня назад
В мир неона и бензина,
Телешоу, магазинов,
И всемирной паутины…
И я сам как будто рад

Возвращению в ловушку,
Где сплошной комфорт царит,
А душа, как та избушка,
Средь следов звериных спит…

СКАНДАЛИСТКА

В голове твоей ящик Пандоры:
Слово скажешь, и  вот уже – ссора,
А молчишь – значит, копится злость!
Столько ярости скрыто во взоре,
Что под ним полыхнёт даже море,
Он прожжёт и железо насквозь.

Быть с такой – непрестанная мука.
Занесла для пощёчины руку,
Чтоб обидчику дать по щекам…
Почему же, красотка такая,
Ты как дикая кошка степная
Сердце рвёшь на куски мужикам?

Может, дело – в отсутствии ласки?
Лишь погладят, засветятся глазки
И улыбка готова сиять…
Вот такое нехитрое средство,
Чтоб гневливой Пандоры наследство
Только мифом предстало опять.

Где же он, тот – понятливый, мудрый,
Не обидчивый и не занудный,
Да и есть ли на свете такой,
Чтобы, сердцем оттаяв немножко,
Замурлыкала дикая кошка
У него под рукой…

ВОЗЛЕ КНИЖНОГО ЛОТКА

Мужик распродаёт библиотеку,
Хоть с виду – книгочей и книголюб…
Вот – фолиант Бальзака о Гобсеке,
А вот – Щедрин, известный правдоруб…
Что побудило с книгами расстаться?
И может ли хоть что-то побудить
Того, кто раньше по стране мотался,
Чтоб эти книги редкие купить,

Кто загодя сдавал макулатуру,
Простаивал полдня в очередях?..
Теперь – распродаёт, смирив натуру,
Взгляд отводя, в котором – стыд и страх:
Свой век закончить, словно бомж на свалке,
Без книг оставшись, будто без родни…
И жаль мне мужика, и книги жалко:
Повинны разве в чём-нибудь они?

МАЙСКИЙ ЭТЮД

Зацветают яблоньки стремительно –
Веку торопливому подстать.
В самом деле, как же утомительно,
Повстречав весну, всё ждать и ждать
Дня, когда появится твой суженый
И гулять до ночи разрешат…
Хлещет дождь. Промок, стоит простуженный –
С выводком невест-нимфеток – сад.

Завтра – перемена вида внешнего –
Яблоньки осыплют нежный цвет
И под канонаду грома вешнего
Встретят новый, ветреный рассвет.
Будет вихрь им ветки гнуть, безумствуя,
Обещая поворот в судьбе.
Повзрослеют враз они, предчувствуя
Силу плодородия в себе…

Опубликовано в Огни Кузбасса №6, 2019

Вы можете скачать электронную версию номера в формате FB2

This content is for members only.

Кердан Александр

Родился 11 января 1957 года в городе Коркино Челябинской области. Окончил высшее военное училище, военную академию и адъюнктуру Военного университета, 27 лет прослужил в Вооружённых силах РФ. Полковник запаса. Доктор культурологии. Автор более 60 книг стихов и прозы, вышедших в Москве, Санкт-Петербурге, на Урале и в Западной Сибири. Лауреат Большой литературной премии России, всероссийских и международных литературных премий. Сопредседатель Союза писателей России, координатор Ассоциации писателей Урала. Живёт в Екатеринбурге.

Регистрация

Сбросить пароль