Стефания Данилова. Стихотворения

Стефания Данилова, Санкт-Петербург, Россия – лауреат 1 степени Литературного конкурса сайта Lit-Web.net в номинации Поэзия авторов старше 18 лет.

О себе: Пишу 20 лет: стихи, прозу, признания в любви и убийствах, объяснительные, накладные, рефераты, докатилась уже до кандидатской диссертации. Когда я не пишу, я делаю страшные вещи, а какие – не помню. :)

Что для меня литература: Литература – это нож без рукояти. Это река одного берега. Это сад 15 камней. Это мы в умелых глазах. Это живые мертвые, но не мертвые живые. Это то, о чем я могла бы говорить лекциями, часами, настойчиво, больно, горячо. Это то, о чем я молчу и что понемногу стремлюсь делать.


Альцгеймер

В Интернете есть клип про бабушку и Альцгеймер, и не то чтоб его возможно смотреть без слёз. Человек живёт по закоротившей схеме, человек не воспринимает себя всерьёз, собирает углы и по ним собирает крошки, и одно из имён господних твердит, твердит, не отличает вилку от, скажем, ложки, и ногами вперёд выносят ему вердикт. Эта старая женщина роется в старых сумках, и сберкнижка воспоминаний горит в огне; эта старая женщина роется в старых сутках, и плодами Тантала память плывёт над ней. Непонятно, в чем божья авторская задумка, почему эта женщина падает и встаёт, снова падает головой в табуретный угол; кто-то в церкви поёт: “Да святится имя Твоё”.

Я пытаюсь представить жизнь её до момента, на неё обвалившего крест, что она несла. Вдруг она умела играть на трёх инструментах, никому не жалела добра, не желала зла; вдруг пахала – в прямом и в переносном смысле; паковала посылки на фронт, находясь в тылу. А теперь у неё ни о ком ни единой мысли, и она лежит на холодном своём полу. Дети где-то в других городах, на иных планетах, и смеются они, и заводят своих детей, а быть может, что никого у неё и нету, и глаза у неё – пустой и ещё пустей. В клипе видно, как муж (или брат, или врач) приходит, и с холодного пола к кровати тащит её. И уходит из кадра, а беженка в переходе всё поёт и поёт: “Да святится имя Твоё”.

В Интернете есть ролик про дедушку и Альцгеймер. Или, может, про бабушку. Бабушку, точно, да. Я не помню, чем различаются гей и геймер, почему сегодня не кончится никогда. И мне сорок лет, а детей моих – ни в проекте, ни в помине, я здесь одна как перст, но почему-то по комнате скачут дети, я пеку пирожки, почему-то никто не ест. Я торгую на рынке вязаными носками. У меня есть медаль и гордость не за себя. На обоях – рисунок внука, почти наскальный. Фотографии в чёрных рамках опять не спят. Я передам, что мы победили немцев, и за билет, конечно же, передам. Восемьдесят четыре, проблемы с сердцем, заплатить за свет, из крана течет вода. На каком ты фронте, гаснет слеза в плафоне, кто приходит, на полу лежать не даёт.

И невидимый голос в сломанном патефоне всё поёт и поёт “Да святится имя Твоё”.

***

Деструктивизм хотел сломать основы,
а деконструктивизм – перевернуть.
Ты по проспекту прёшь опять и снова,
и катарсис разламывает грудь,
и хочется повеситься на люстре
над непроизносимым бытиём,
и служит личным сортом Заратустры
одна из песен в плеере твоём.
Не суть, какие в ней слова и ноты,
и суть – не суть, и ты уже не ты.
Ты – несколько исписанных блокнотов,
бездарность осквернённой красоты,
ты – пункт муниципального кадастра,
в посюстороннем – лишь одной ногой;
в одной руке какой-нибудь Кортасар,
и сигарета теплится в другой.
Ты – не могу, ты – не хочу, не буду,
неразличим в дегтярной бочке мёд.
Но кто-нибудь придёт из ниоткуда и вдруг саму тебя тебе вернёт.
Хранители всегда шагают сзади,
вживаясь в роль обычных горожан.
С тобою столько мглы случилось за день –
теперь она не стоит ни гроша.
И как-то интересно знать, что дальше,
какой там у сюжета поворот,
насколько этот дом многоэтажен,
и текст читается наоборот.
И трезво помнишь, что весна не скоро,
и как тебя зовут, и сколько лет –
и от тебя избавившийся город
подсовывает сам в себя билет.
Останься здесь, дефектом карамельным,
воденниковским чудом о любви,
переливающимся, самодельным,
и по трубе лети, беги, плыви.
На практике любая из теорий –
ли-те-ра-ту-ры,
ве-ро-ят-нос-ти,
погибнут.
Но в зелёном коридоре
ты будешь знать, куда себя нести.

***

Успешная леди победам учёт не ведёт,
наверно, поэтому и не ломается стержень.
Вчера в нее втюрился очередной идиот,
в момент превратившись в ледышку от глаз опустевших.
Профессионален дотошный её макияж,
улыбка её совершенна для телеэкранов,
на вид настоящего возраста точно не дашь.
Две бездны в глазах, две открытые синие раны.
Со школы она не нуждалась в поддержке подруг,
умея в дворец превратить даже дом обветшалый.
Ничто никогда у нее не валилось из рук –
наверное, все потому, что она не держала.
Она не цеплялась за деньги, людей и дела,
они уходили с единственной целью – прийти к ней,
обратно и снова, делиться собой пополам,
для всех конкурентов на долгое время притихнув.

Успешная леди опять одержала успех.
И время раздаться по залу закадровым смехом.
Две бездны в глазах – неснимаемый чёрный доспех.
Успешная леди смеётся с акцентом морпеха.
Успешная леди не ведает трезвых ночей
и курит афганский гашиш из подаренной трубки.
Она никогда от себя не теряет ключей.
Вокруг разбиваются люди на пары, на группки,
с ней кто-то присядет собою разбавить коньяк,
но через две стопки, как от чумы, отшатнётся –
неважно кто, альфа-самец или просто маньяк –
кому ты нужна, леди цвета погасшего Солнца?

Успешная леди не ищет себе никого.
Она похоронена в мятой конфетной обёртке
на уровне трех сотен метров под хмурой Невой,
и выглядит слишком, наверное, живо для мёртвой.
Затерян в дрянном городишке её адресат,
обкурен духами возлюбленных, будто бы крэком.
Успешная леди не будет круги нарезать,
как черная птица из гребенщиковского трека.
Успешная леди не даст ему знать о себе
до крайнего круга своей невезучей планеты,
и выпьет еще, чтобы завтра идти по судьбе
и быть недоступной влюблённым в неё абонентам…

И ноги ведут меня в первый попавшийся бар,
и я забираю её ото всех, отовсюду.
Успешная леди опять пропила гонорар
и веру в свершение обыкновенного чуда.
Я вышел лицом, но не тем, что желает она
увидеть напротив в любой точке этого мира.
Успешная леди не будет в меня влюблена.
Не быть победителем мне и не быть дезертиром.
Я – ложь во спасение тысячелетней души,
не тот адресат на заплаканном воском конверте.

И то, что сегодня мы с ней просто так согрешим,
не больше чем повод отвлечься от собственной смерти.

***

Для меня город пахнет июнем,
серпантинами горных дорог,
васильковым огнём полнолуний
и последним звонком на урок.

Список книжек на лето прочитан
и на дне рюкзака позабыт.
Имена нарисованы чьи-то
на асфальте мелком голубым.

Невидимка одно из них синим
аккуратно обвёл по краям.
Там моё непонятное имя.
Там моя непонятная я.

Там мои сероглазые горы
и блестящие крылья идей.
Я в июне построила город,
абсолютно лишенный людей.

***

Если ты смотришь вдаль, я слепа по-кротовьи. Если нет тебя, я существую вдвойне. Я не знаю, что здесь называют любовью, и незнание это прекрасно вполне. Наши встречи редки, как хорошая строчка, упорядочить их – соберёшь рубайат. Диэрезис, по сути, – всего лишь две точки, их не ставит рука – ни моя, ни твоя. Я могла бы заполнить свободное место в специальном твоём дневнике для грехов, но не думай, что я за пределами текста повторю хоть пробел из подобных стихов. Я обучена лгать о своём расчудесном состоянии счастья, здоровья и дел – так любой, кто попросит меня быть с ним честной, получает на выходе то, что хотел.
Иногда мне так хочется к чёрту испортить весь мой ламповый мир, что уже создала.

А в реальности каждому выдайте орден
за наш текст,
не покинувший ящик стола.

***

занимайте места в трамвае литературы
от литеры до тура / Литера до Атуры
в первом случае это кривые буквы трехлетки
познающего яблочный дух письма
и концерты в тысячах городов, и глотки саднят
во втором – поселки негородского типа
далеко-далеко,
там, где нет меня.

что мы делаем в детстве?
сидим на коленях у мамы
или трамвай переполнен, а мы стоим,
прижавшись к ее ноге
(яблоко прижимается к корню своей яблони сквозь толщу земли,
земля пахнет окурками и подошвами, яблоко не понимает запаха).
а если сесть повезет – что вы помните из поездок?
я помню, как отколупываю с сиденья кусочки кожи,
смотрю в окно, там леса
я пишу в блокнот про леса
смотрю в окно, там море
я пишу в блокнот про море
я еще не знаю, кто такие акыны и зачем заводить блокнот
у меня есть ручка Corvina из длинного супермаркета
и блокнот, на нем ваза с цветами, мамин подарок, чтобы я что-то писала в нём
пробую на ощупь рассказ
касаюсь очеркова плеча
и рифма еще скала, а ручка – плохой резец,
об умении пользоваться не говорим, пишешь – и молодец

а вырастаешь и всё, не успел занять место – вылетел из трамвая.
будешь живой. или живая.
волочь себя за собой мешком.
и пойдешь пешком.

я заметила, что в некоторые дни
третьего апреля,
одиннадцатого сентября
все такие большие, что не вмещаются по трамваям
кто успел – тот и сел, простые транспортные законы
и все постоянно звонят,
и литература в воздухе,
но больше всего ее в том вагоне,
который встает на дыбы на моей станции
и женщина с цветным рюкзаком громко спрашивает – а есть дети?
где дети?
все говорят о боли и скорби, носят цветы
кто-то тайно гордится окровавленным сапогом,
оказаться в вагоне мечтают все,
но им нужно маскироваться, что они так не думают.

дети в литературе идут горящим туннелем,
идут на тьму в его бесконечности, не боятся,
покуда взрослые что-то твердят про свет,
про счета за свет и про новый свет,
про свет глаз твоих невероятных
и цитаты из светских бесед.

сейчас трамваев все меньше и меньше
на моей улице раньше была трамвайная линия
сейчас о ней помнит последний житель, он умрет завтра
я не успею спросить, как его зовут,
как он выглядит,
как звенело и пело железо в окнах,
из которых я вижу отдел полиции,
школьный субботник,
продукты двадцать четыре

но если выйти под купол владимирского собора,
звенеть начинает всё,
можно даже кричать, что, мол, расступается мгла
потому что трамвай появляется из-за угла

я не знаю остановок его и его депо,
и нет смелости, чтобы прицепиться к нему, как в советском детстве,
и поехать
сквозь весь этот сказочный
непередаваемый
хтонический
звон
стать им самой, превратиться в звенящий дым
разбить все стеклопакеты и собрания сочинений
так долго стоявшие за стеклом,
сами ставшие им

Теги:

LitWeb

Литературные семинары - обучение он-лайн. Лекции по теории и истории литературы, статьи и заметки о литературных процессах, мнения известных писателей об обучении литературному мастерству.

Нам интересно узнать и ваше мнение.

Оставить отзыв

Соглашение на обработку персональных данных

Присоединяясь к настоящему Соглашению и оставляя свои данные на Сайте lit-web.net, (далее – Сайт), путем заполнения полей формы (регистрации) Пользователь:

  • подтверждает, что все указанные им данные принадлежат лично ему;
  • подтверждает и признает, что им внимательно в полном объеме прочитано Соглашение и условия обработки его персональных данных, указываемых им в полях формы (регистрации), текст соглашения и условия обработки персональных данных ему понятны;
  • дает согласие на обработку Сайтом предоставляемых в составе информации персональных данных в целях заключения между ним и Сайтом настоящего Соглашения, а также его последующего исполнения;
  • дает согласие на передачу своих персональных данных партнерам мероприятий организатора;
  • дает согласие на получение информационной рассылки о новостях Сайта, в том числе анонсов статей, размещенных на Сайте и рекламных материалов от партнеров Сайта;
  • выражает согласие с условиями обработки персональных данных.

Владельцем сайта lit-web.net является Шнар Татьяна Николаевна,  e-mail: Lit-Web.net@yandex.ru

 

Пользователь дает свое согласие на обработку его персональных данных, а именно совершение действий, предусмотренных п. 3 ч. 1 ст. 3 Федерального закона от 27.07.2006 N 152-ФЗ “О персональных данных”, и подтверждает, что, давая такое согласие, он действует свободно, своей волей и в своем интересе.

Согласие Пользователя на обработку персональных данных является конкретным, информированным и сознательным.

Настоящее согласие Пользователя признается исполненным в простой письменной форме, на обработку следующих персональных данных:

– фамилии, имени, отчества;

– года рождения;

– места пребывания (город, область);

– номерах телефонов; адресах электронной почты (E-mail).

Пользователь, предоставляет lit-web.net право осуществлять следующие действия (операции) с персональными данными: сбор и накопление; хранение в течение установленных нормативными документами сроков хранения отчетности, но не менее трех лет, с момента даты прекращения пользования услуг Пользователем; уточнение (обновление, изменение); использование; уничтожение; обезличивание; передача по требованию суда, в т.ч., третьим лицам, с соблюдением мер, обеспечивающих защиту персональных данных от несанкционированного доступа.

Указанное согласие действует бессрочно с момента предоставления данных и может быть отозвано Вами путем подачи заявления администрации сайта с указанием данных, определенных ст. 14 Закона «О персональных данных».

Отзыв согласия на обработку персональных данных может быть осуществлен путем направления Пользователем соответствующего распоряжения в простой письменной форме на адрес электронной почты Lit-Web.net@yandex.ru.

Сайт не несет ответственности за использование (как правомерное, так и неправомерное) третьими лицами Информации, размещенной Пользователем на Сайте, включая её воспроизведение и распространение, осуществленные всеми возможными способами.

Сайт имеет право вносить изменения в настоящее Соглашение. При внесении изменений в актуальной редакции указывается дата последнего обновления. Новая редакция Соглашения вступает в силу с момента ее размещения, если иное не предусмотрено новой редакцией Соглашения.

Действующая редакция Соглашения находится на странице по адресу: http://lit-web.net/?page_id=3170

К настоящему Соглашению и отношениям между пользователем и Сайтом, возникающим в связи с применением Соглашения, подлежит применению право Российской Федерации.

Сбросить пароль
X